Весеннее жертвоприношение

Что приносили в жертву в древние времена? Животных… людей? Девственниц?

— Мы возвращаемся домой, — сдерживая дыхание произнес он.

Она остановилась и удивленно посмотрела на него.

— Нет, — сказал он более спокойным тоном. — Мне вдруг стало страшно. Сейчас это уже прошло.

Она больше ни о чем не спросила. Может быть, инстинктивно почувствовала, что не хочет знать большего о его страхе.

— Ты привел в порядок мои долги, — сказала она. — Спасибо! Как тебе это удалось?"

"— У тебя были средства, о которых ты не знала, — сухо ответил он: подробно о том, откуда появились деньги, он рассказывать не стал.

Экономическое положение начало беспокоить его. Приехав в Норвегию, он располагал достаточными средствами. Но богатство не вечно, особенно в том случае, если у тебя есть маленькая родственница с большим поместьем, которое поглощает деньги. Большая часть средств потребовалась ему и на поддержание в порядке Гростенсхольма. Менгер помог ему поместить деньги в надежные предприятия, но это пока еще не приносило доходов.

Задержка с судом по поводу возвращения Гростенсхольма так же была вызвана материальной стороной дела.

— Во всяком случае, погода нам благоприятствует, — прервала Винга течение его мыслей, когда они достигли опушки леса и их скрыли деревья.

— Для этого времени года, да. Но нам следовало бы подождать до лета.

— На это у нас нет времени.

— Да.

Оба повернулись и посмотрели на Гростенсхольм, купавшийся в голубом свете луны. Крыши выделялись более ярко, контрастируя с антрацитово-синими тенями внизу. Окна старого господского дома холодно поблескивали.

— Там живет он, старый вор, — сказал горько Хейке. — И не испытывает никаких мук совести.

— Совершенно, — подтвердила Винга.

— Посмотрим, что произойдет сегодня ночью. Наша последняя надежда.

— Но он же не очень стар?

— Не думаю. Может, где-то около шестидесяти? Жизнь ему улыбалась. Жрал и пил слишком много.

— Да жил за чужой счет. Это тоже старит.

— Точно. Злоба безжалостно и немилосердно прочерчивает на лице свои отвратительные борозды.

— Вот поэтому твое лицо, Хейке, для меня самое прекрасное.

— Спасибо! Эти слова мне сейчас очень нужны.

Они все еще стояли и смотрели не равнину.

— Удивительный вечер, — воскликнула Винга.

— Да. В прошлый раз, когда мы были здесь, я думал о чем-то похожем. Чувствуется какая-то вибрация…

— Точно, — энергично отозвалась она. — В земле. И в воздухе. Словно этот довольно темный мерцающий воздух обладает своим собственным светом.

— Весна, — согласился Хейке. Его глубокий голос в этот вечер обрел новое своеобразное звучание. Напряжение он испытывал огромное, даже сам того не осознавая.