Весеннее жертвоприношение

— Ох, Бог мой, Винга, я тоже мечтаю об этом, когда остаюсь один!

— Тогда решайся! Разве наша откровенность не взаимна? Неужели это не прекрасно? То, что я и ты можем говорить обо всем.

Он видел, что она оскорблена.

— Конечно, можем, я не мог даже и мечтать, что и ты тоже… Конечно, по ночам я обнимаю тебя, Винга! Я прижимаюсь телом к матрацу и воображаю, что ты лежишь подо мной и… Нет, не будем больше играть с огнем, дитя!

Она, настоящее дитя природы, мгновенно вспыхнула и ничего больше не стала от него требовать. Сейчас она знала, что они равны. Он положил руки на ее плечи, наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Это все, что ты можешь сделать? — вкрадчиво произнесла Винга.

— Пока, да.

— Хорошо. Это, во всяком случае, уже звучит, как обещание. Но неужели мы не можем повторить то прекрасное мгновение, какое было в телеге? Здесь, сейчас. А?

— Сейчас я не располагаю временем.

— Превосходно!

— Винга, это серьезно. Попытайся помочь мне хоть немного!

Она подошла к нему. Они снова сели, несколько успокоившись.

— Ну-с, что же с Гростенсхольмом? — спросила она усталым голосом, словно стыдясь своей назойливости.

Хейке видел, что она чувствовала себя человеком, совершившим глупость, униженной, и взял ее за руку.

— Любимая Винга, позволь мне сказать тебе одну вещь, только без объятий, пока я не кончу говорить?

— Говори, — равнодушно отозвалась она.

— Я люблю тебя больше, чем могу высказать словами. И именно поэтому я так боюсь за тебя. Подумай, какой для тебя будет ужас в момент, когда ты встретишь человека, которого сможешь полюбить по-настоящему и выйдешь за него замуж! Не протестуй, сейчас говорю я! Я хочу еще дать тебе время для поисков другого. Но будь готова, как только часы пробьют полночь твоего восемнадцатилетия, я окажусь в твоей постели, и тогда не жди от меня пощады! Если ты, конечно, тогда захочешь быть со мной."

"Она весело и счастливо рассмеялась и расцеловала всю его руку. Злиться долго она не могла и запела во весь голос: «До осени, до осени. Мы будем счастливы!»

Хейке рассмеялся вместе с ней.

Потом она свернулась калачиком на кресле и посмотрела на него своими сияющими от счастья глазами.

— Теперь я готова обсудить вопрос о Гростенсхольме.

Хейке налил себе еще бокал вина. Теперь ему казалось, что он заслужил это. Винга же не выпила и своего первого бокала, и он не подумал предложить ей еще. Если ты опекун, то должен оставаться человеком!

Он начал:

— Итак, сейчас я, как уже говорил, испробовал все мирные пути. Теперь Снивель пусть благодарит лишь себя.

Винга приглушенным голосом спросила:

— Серый народец?

— Да. Теперь я вызову их.

— Тебе не страшно?

Он помолчал мгновение:

— Я довольно много разговаривал с нашими покровителями.