Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

— Ну так вы же будете в обмен на то одевать в первую очередь меня и тех, о ком я попрошу, я тоже не останусь внакладе, — пожимаю плечами.

Он смотрел и молчал. Не находит слов? Есть ещё какие-то подводные камни, о которых я не знаю?

— Вы можете не отвечать мне прямо сейчас, — сказала я в конце концов. — Можете пообещать, что не станете обсуждать сказанное здесь ни с кем, кроме меня, пока не примете какое-либо решение? И думайте себе. Например, до утра, — рассмеялась я, не удержавшись.

— Понимаете, — он решился, — дело в том, что я должен Дешану. Он вступился за мою семью, они наделали долгов. Теперь я работаю за меньшую сумму, чем мог бы.

— И сколько там ещё того долга?

— До лета, — пожал Амедео плечами.

— В деньгах сколько, — вздохнула я, вот же непонятливый!

— У меня столько нет.

— Сумму, Амедео, — сказала я жёстко.

— Полтысячи франков, — вздохнул он.

Нда, я за два платья этому кровопийце столько отдала.

— Заплатим. Скажете, что вам наследство привалило от дальнего родственника из… из Ниаллы, раз ваша матушка оттуда.

Ниалла — это Неаполь, карту я на днях успела мельком посмотреть.

— Я согласен, госпожа де ла Шуэтт. Обещаю, вы не пожалеете!

Вот, сразу бы так! Я поблагодарила, попросила к завтрашнему дню уточнить про сумму долга и подумать о том, что ему нужно будет в мастерской. И оставила его спарывать ленты, а сама пошла поесть.

И кстати, ещё велела подать ужин ему наверх, работает человек, пускай тоже поест. А остальное завтра.

Наутро я ещё завтрак не завершила, когда ко мне явился господин Дешан — примерить бальное платье. Я велела готовиться, а сама спешно допила арро с булочкой. Тереза уже прибежала и рассматривала — что там сегодня готово. Стояла, убрав руки за спину, но иногда трогала сборчатые ленты и розетки.

— Я надеюсь, госпожа де ла Шуэтт, вы не прикажете спарывать ленты и с бального платья? — недовольно вопросил Дешан.

— А я надеюсь, что на таком платье они окажутся уместны, — сообщила я с улыбкой.

Пока ещё с не слишком ядовитой улыбкой.

Дальше же меня попросили снять домашнее платье и примерить подготовленный лиф. Серый атлас, тот самый, к которому Амедео прикладывал ленты цвета пепельной розы. Господин же Дешан прикрепил к оборкам рукавов нечто персиково-розовое. Ладно, сначала посмотрим, как всё это будет на мне сидеть.

Амедео сегодня не было — видимо, не взяли с собой. Были двое других подмастерьев, они довольно ловко облачили меня в лиф с рукавами и принялись шнуровать. Зашнуровали, и… в груди лиф оказался широк.

Примерно как платья Викторьенн, которые я надела сразу как пришла в себя и поднялась с постели. Но сейчас я уже немного отъелась, и всё это выглядело получше.