Газлайтер. Том 9 (СИ)

— Так это твои? На лестнице нашел, — бросаю звякнувшую связку Никитосу. Он, поймав, растерянно хлопает газами:

— Шеф, я не терял! Честно! Не знаю даже как…

— Расслабься, — смеюсь, — это Ломтик проказничает.

— Кто?

Приходится позвать из теневого кармана уже уснувшего щенка и познакомить с водителем. Это будет не лишним, а то чувствую, Ломтик может довести Никитоса до белого каления. Так хоть будет знать, кого винить.

Виллу Носье уже начали ремонтировать. Кабинет графа остался без повреждений, поэтому нам никто не мешает, а отличная шумоизоляция не пропускает жужжание электродрелей снизу.

— Итак, месье Данила, мы договорились о нашем союзе до тех пор, пока вместе не победим Рекбера, — граф пристыженно морщится. — Но так уже вышло, что с герцогом вы справились в одиночку.

— Выходит, союз закончен? Обнажаем шпаги? — с усмешкой произношу.

— Давайте не спешить с развязыванием войны, — задумчиво просит Носье. — Должен отметить, ваше участие в сокрушении моего врага заставило меня по-другому посмотреть на вопрос Шуаньи. Я предлагаю следующий вариант его решения. Я не являюсь собственником Шуаньи, я его всего лишь арендую. Мне всё равно кому платить ренту за рудник — Короне или вам. Поэтому я готов переоформить договор на нового арендодателя. Как вам идея?

Я размышляю над услышанным. Получать ренту вместо того, чтобы самому возиться с рудником? Почему бы и нет? Добыча полезных ископаемых — очень сложная сфера деятельности, которая требует глубокого погружения в процесс, особенно в чужой стране, где другое законодательство, другой менталитет да и всё другое. А погружение займет уйму времени, которого у меня нет.

— В целом согласен, месье Носье, но у меня есть условие: приоритетными должны быть поставки для трех контрагентов: Французской Короны, Русского Престола и моего «Энергосинтеза».

— Постоянные клиенты, — улыбается Носье. — Что может быть радостнее для компании, чем стабильность?

Мы скрепляем договор рукопожатием, и я всё же не выдерживаю, чтобы спросить:

— Слушайте, я понимаю, что в школе многие еще глупые несмышлёные дети, но всё же интересно, почему вы тогда не поделились с Рекбером?

Носье грустно улыбается.

— Всего лишь глупая детская жадность, месье Данила, — тяжкий вздох. — Потом и сам уже тысячу раз пожалел. Ведь не пожадничай я тогда, и кто знает, может мы со стариной Рекбером стали бы лучшими друзьями.

Я молча киваю, принимая его признание. На обратном пути звоню Банкратову и сообщаю об уступке Носье.

— Голубчик, вы меня разыгрываете?! — удивляется посол. — Честно признайтесь?! Сегодня что, первое апреля?

— Не разыгрываю, Семен Семеныч, — усмехаюсь. — Шуаньи — мой.