Витражи

Красов считает, что мы похожи, возможно, но между нами существует одно крайне важное различие: да, в свои пятнадцать я был неуправляем, может, даже больше, чем он, но я всегда доверял людям. Я верил своим родным, я ни на миг не сомневался в своих друзьях… Я еще не читал Стасово досье, но уже точно знал, что я там прочту в первых же строках - ""сирота"". Те, у кого есть или хотя бы была семья, так себя не ведут. Я тоже сирота, но детство я провел с родителями, а потом под нежной заботой бабушки. Жаль ли мне было Стаса? Нет, жалость здесь была определенно не нужна, подход к этому человеку крылся не в ней, впрочем, я еще не знал в чем.

– Ты всегда такой? - как бы, между прочим, спросил я.

Он поднял на меня глаза, но прежде, чем что-то сказать, прожевал то, что успел засунуть в рот. У меня создалось такое впечатление, что будь у него салфетка, он бы даже промокнул губы. Да уж, странное сочетание: уличная грубость в разговоре и поведение по всем правилам за столом. Правилам, которые выполняет один из десяти, вот я, например, частенько что-то болтаю с набитым ртом, хотя и знаю, что это не прилично, и никогда себе не позволю ничего подобного в обществе.

– Какой? - подозрительно поинтересовался он.

Я ответил, не задумываясь ни на секунду:

– Нелюдимый.

– Всегда, - так же, не задумываясь, ответил Стас.

Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, кто же он на самом деле. Уж точно не тот, кем хочет казаться.

– Почему?

– Не все ли равно? Красову вот все равно почему, ему главное, чтобы я перестал быть таким.

– Ну, - я пожал плечами, - во-первых, я не Красов, а во-вторых, я дико любопытный.

Я думал, что он ничего не ответит, но ошибся, по-моему, действия этого парня вообще невозможно предугадать.

– Мне так нравится, - сказал он. - Ты, кажется, мой новый учитель, а не психиатр. Будь уверен, психиатры со мной уже работали.

– Серьезно? - не поверил я. Стас, конечно, странный, но не настолько же.

– А то, - на его губах появилась самодовольная усмешка, - в детдоме решили, вдруг я псих.

– И?

– Справку о невменяемости мне не дали.

– Хотя ты старался, - сам не знаю, почему я это сказал. Я вдруг представил Стаса, забирающегося на стол, разбрасывающего бумаги и орущего: ""Да! Мы, психи, такие! Мы буйные!""

– Старался, - кивнул он.

– Догадался. Я поступил бы так же. Из принципа, наверное, считают ненормальным, вот и буду таким. Только психиатр, видимо, оказался профессионалом, и объяснил, что ты просто придуриваешься, не так ли?

Стас надулся, моя прозорливость ему явно не понравилась.

Он отодвинул от себя чашку:

– Я наелся.

Ясненько, переводим тему разговора. Нет уж, мы тоже так умеем, не пройдет.

– Думаешь, волку-одиночке живется проще?

– Чего пристал?! - вспыхнул он.

– Я задал вопрос.