Витражи

Скоро, наверное, ходить разучусь - жертва Короткого пути.

И вот мы оказались в белоснежной квартире Акварели. И как ей глаза не режет эта белизна?

– Почему ты не сказал, что Ленка беременна? - с ходу спросила она.

Я выпучил на нее глаза:

– А ты-то откуда знаешь?

– Сказали.

– Кто?

– Пространство.

Тут я уже совсем перестал что-либо понимать. Домовые говорят, животные говорят, ветер говорит, но чтобы говорило пространство! Нет, такого я еще не слышал.

– И почему оно решило с тобой этим поделиться? - задал я очередной дурацкий вопрос.

– Это я его спросила.

Я все еще не понимал. Наверно, по моему лицу в тот момент можно было прочесть многое, потому что Акварель, наконец, решила мне объяснить по-человечески.

– Это порядок черных магов. Еще в начале правления Темного Властелина определяют, кто станет его преемником. Для этого совершают специальный обряд, спрашивая само пространство и время.

– И как, отвечают? - поинтересовался я, чувствуя себя очень глупо.

– Отвечают, - очень серьезно кивнула она. - Так меня назвали будущим Властелином, еще когда предыдущий только входил во власть. Поэтому попытки Брагоса восстать были необоснованны, ведь меня выбрали не люди, а нечто объективное настолько, насколько это вообще возможно. Я же по-настоящему неоспоримо властвую только пять лет, и пора определять следующего Властелина. Вчера мы провели обряд.

Она остановилась.

– И? - не выдержал я.

– Им станет твой сын.

– Что-о?!

– Что слышал, - она сама была не слишком-то рада. Еще бы, получить Темного Властелина, ребенок которого будет магом Стихии.

– И ошибки быть не может? - я ухватился за соломинку.

– ""Его фамилия Ветров, он сын мага Стихии, он пока еще в чреве матери"", - процитировала Акварель. - Так мне ответили… Это…Это ужасно!

На ее лице было такое отчаяние, что следовало хотя бы изобразить сочувствие, но я вдруг, неожиданно для самого себя, расхохотался. Я смеялся долго, до слез. У меня дикая, просто бешеная фантазия, но даже она не смогла бы придумать, что мой сын станет Темным Властелином! Какая ирония. Вот теперь уж против союза белых и черных никто не посмеет сказать и слова. И зря Акварель делает такое несчастное лицо, это она натворила, она напустила в мою кровь черной магии, так что жаловаться теперь не на кого.

– Очень смешно, - процедила она.

– Очень."

"Она скорчила гримасу, передразнивая меня.

– Странный ты, - решила она, - то в депрессии и самобичевании, то хохочешь без повода. Если твой сынок будет таким же, черной магии конец.

Меня пробил новый приступ хохота.

Когда я вернулся домой, Лены еще не было, а Стас уже явился и с довольным видом рассматривал добытые у Сырина Книги.

– Знаешь, - заявил он, - магия - это скверность, но книги о ее употреблении весьма занятное чтиво.

– Читай, читай, - одобрил я.