Витязь 2 (СИ)

Поначалу никаких изменений не наблюдалось, но потом сознание плавно поплыло, я постепенно погрузился в полудрёму, а там и вовсе провалился в глубокий сон.

*Четушка — 245,98 мл.

Проснулся легко. Открыл глаза и уставился в белый потолок. В окно уже вовсю светит солнце. Именно этим мне моя комната и нравилась. В глаза лучи не бьют, зато комната залита светом и сон слетает как небывало. Правда в пасмурные дни дело обстоит сложнее, потому как проснуться никак не получается.

Вальцов подкатил на извозчике в строго оговорённое время. Мы молча поздоровались и я устроился рядом с ним. Говорить не хотелось. Проснулся-то я легко, но мой страх никуда не делся, и с каждой минутой бодрствования наваливался на меня всё сильнее. Дмитрий же похоже решил, что показная бравада и попытка подбодрить меня, тут лишние. Пожалуй я сейчас являл собой картину — обречённая решимость. Во всяком случае, сам себя я именно так и ощущал…

Уже привычная мне процедура предшествующая поединку, для меня прошла не то, что буднично, а скорее даже незаметно. Стандартные вопросы, стандартные ответы и вот мы с Рыковым уже стоим друг напротив друга с обнажёнными клинками.

— Есть пожелания напоследок? — всё же не удержался от вопроса мой противник.

Говорил он внятно, но негромко, так, чтобы посторонние не могли разобрать о чём именно речь.

— Сдохни, сделай милость. — Всё же не сдержался я, так же не повышая голос.

— Стоит ли переходить на фамильярный тон, мы же представители благородного сословия. — Хмыкнув неодобрительно покачал головой Рыков.

— Не вижу причин быть обходительным с убийцей. Будь ты бретёром, ещё куда не шло, но ты бьёшь в спину.

— Осуждаете?

— Ни в коем случае. Случалось и сам поступал не лучше. Вот только при этом я не требовал от моих жертв уважения к себе. Но тебе простительно, выполз из грязи, набрался силы и теперь решил потешить самолюбие пряча свою ущербность за маской вежливости. — Я даже сплюнул, чтобы выразить всю глубину своего презрения.

Не вижу ни единой причины не поддержать разговор. Время работает на меня. Не в том смысле, что беседой я оттягиваю свой неизбежный конец или ожидаю прибытия кавалерии. Вовсе нет. Меня не отпускает осознание того, что на стороне Рыкова неоспоримое преимущество. Толку от моего предвидения, если он станет походу менять рисунок боя, что с его скоростью, реакцией и опытом вполне возможно. Я же могу попросту не поспеть среагировать.

Поэтому собираюсь разозлить его настолько, чтобы он захотел меня наказать и заставить пожалеть о своих словах. А ещё непременно посчитаться за три неудачи, постигшие его со мной. Я должен заставить его начать издеваться надо мной. Иначе, всё решится в считанные секунды.

— А вот об этом вы пожалеете, Никита Григорьевич. — Зловеще улыбнулся он."

"— Аг-га.