Витязь 2 (СИ)

Опять же, была мысль разминуться с Ольгой и отправиться на заставу. Надо познакомиться с комендантом и прогуляться по округе.

— Заждался? — выходя на заднее крыльцо, спросил я Ерёму.

— Только вернулся, Никита Григорьевич. На кухню за снедью бегал. — Кивнул он на перемётные сумки у своей лошади.

Сев в седло понял, что со штуцером нужно что-то делать. Можно конечно и за спину пристроить, но там уже клинок, и получается неудобно. При пешем марше я его буду носить либо на сгибе руки, либо повешу на плечо. А вот в седле, надо бы озаботиться ножнами, на манер ковбоев в моём мире.

— В поместье имеется шорник? — спросил я Ерёму, пристраивая ружьё поперёк седла.

— Как не быть, Никита Григорьевич. Причём отличный.

Я уловил лёгкую иронию во взгляде оруженосца, всячески пытающегося это скрыть. А я о чём. Моя склонность быть во всеоружии его явно забавляла. Разозлился было, но быстро взял себя в руки. Знал же, что так будет.

Едва выехали за ворота села, как вдоль дороги потянулись обширные поля едва взошедших ржи и пшеницы, разделённые довольно широкими полосами конопли. С одной стороны, сама эта культура довольно востребована, для парусов и канатов.

С другой, эдакая мера пожарной безопасности, так как к моменту сбора урожая зерновых, она всё ещё зелёная. А значит, случись огнедышащие твари, им не удастся выжечь весь урожай.

Повернули влево, по полевой дороге. Эта была не такой широкой как главная, а потому с одной стороны тянулось пшеничное поле, а с другой конопля, чтобы пламя не перекинулось. Доехали до въезда в лес, и дальше дорога уже пошла под сенью деревьев.

Солнце пока ещё не сильно припекает, а потому здесь особенно прохладно. Начало апреля и от земли всё ещё тянет стылостью.

Если в саду лиственные и плодовые деревья, и из-за отсутствия листвы тени как таковой нет, то лес хвойный, дорога не отличается особой шириной, и солнечные лучи практически не пробиваются.

Примерно через версту выехали к лесопилке с большими сараями для складирования и сушки леса. Под навесами штабеля брёвен, ожидающих своей очереди для обработки. Во дворе суетятся работники, стоит три подводы загруженные саженцами. Булыгина не видно, но лесорубы, рабочие и лесничие и так знают, что им нужно делать.

А это плюс Булыгину, умело управляющему хозяйством.

— Слева от дороги малая часть леса, тысяча десятин. Его рубят и следом высаживают новый. Там, — Ерёма махнул в сторону вьющегося меж деревьев слабо наезженного просёлка, — делянка где подращивают саженцы. Карп Сергеевич знатный земельник, у него деревья растут куда быстрее чем в обычном лесу."

"— А там, что? — указал я на второй просёлок, уходящий вправо от основной дороги.

— Та сторона леса больше этой, три тысячи десятин, зверья всякого полным полно.