Виват Россия!

 – Начало кампании только сейчас, а к концу её не знаю, что вообще из мундиров и обувки целым останется.

– Ну да, если так говорить, тогда и воротник с обшлагами рукавов нужно спарывать, фалды убирать сзади, а вместо егерских колпаков пастушьи шапки надевать, – перебил его Рогозин. – На кого похожи станем? На разбойников? Мы регулярная русская императорская армия!

– Тихо-тихо, Александр Павлович, не шуми, – остановил своего интенданта Егоров. – Армия, армия, никто с этим не спорит, с положенной для неё дисциплиной и уставом, и всё же кое-какие послабления для егерей, я думаю, можно сделать. Под мою личную ответственность. – Он поднял вверх руку, увидев готовившегося возразить Рогозина. – Воротники и головные уборы мы, конечно же, трогать не будем, на них приборный полковой цвет, войсковая символика и знаки различия чинов. Это святое. Разрешаю обрезать всем сапоги и ровно, с загибом подшить у голенищ верх, чтобы не махрился. Крючки на воротнике разрешаю застёгивать только на построении. То же касается и двух крайних пуговиц на обшлагах. Фалды мундира не трогаем, Бог с ними, пусть будут, а то и правда на оборвышей будем похожи. По гренадным сумкам, вторым пистолям и короткому холодному оружию всё раньше обговаривали. Если аккуратно, в кобурах и чехлах, то пусть носят.

Эскадрон Воронцова следовал в самой середине конного отряда. Только что с западной стороны к командирам казачьих полков прискакал гонец с известием.

– В трёх верстах перед нами по этой же дороге отходит до батальона неприятельской пехоты с двумя орудиями на передках, – рассказывал он. – Перед городскими стенами стоит аванпостом ещё около двух рот при пушке. Сколько неприятеля в городе – не видно.

– Ну что скажете, станичники? – собрав есаулов, обратился к ним седой, бородатый полковник. – Будем город, как и в прошлой раз, вокруг объезжать али, может, сразу по хранцузу ударим?

– Мало славы вокруг неприятеля скакать, нужно самим нам бить, Андриан Карпович, – пробасил самый взрослый из командиров. – О три дня назад за ту крепость взятую никто ведь нас не похвалил, вся благодарность одним егерям только досталась. – И покосился на присутствовавшего при совете Воронцова.

– Сами бить, самим надо! – зашумели казаки. – Глядишь, с наскока-то, с нежданности и опрокинем безбожников!

– Что вы, господин капитан, скажете? – Командир казаков обратил взор на Воронцова."

"– Я в вашем полном подчинении, Андриан Карпович, – произнёс тот. – Что прикажете, то мы будем делать. Но по мне – лихая атака лучше долгого кружения. Если французское подкрепление, которое сейчас к крепости направляется, успеет в неё зайти, потом нашим же войскам его из-за стен придётся выковыривать.