Виват Россия!

 – Правду скажешь – и на душе сразу легче станет. Зачем же упорствовать?

– А мне скрывать нечего, – пожав плечами, ответил Егоров. – Я за собой никакой вины не знаю, и она мне душу не оттягивает.

– Ой ли? – Лис опять улыбнулся. – А вы всё же подумайте. Если за собой вы вины не знаете, так, может, о других чего сказать сможете? Глядишь, и к вам сердце государя тогда смягчится. Дело-то ведь совсем непростое, изменой попахивает. А за неё, сами понимаете, ох какой суровый приговор. Ещё и о близких ведь нужно подумать, им-то вот каково? У вас ведь сынок старшенький военную службу только-только вот начинает, а ещё и в поместье детки подрастают.

«А это уже что-то новенькое, – глядя в водянистые глаза следователя, подумал Алексей. – Видать, начальство давит, требует результат по делу, время идёт, а его-то и нет. Теперь, значит, надавить на самое больное место решил, на семью и близких»."

"– Ну так что, есть что-нибудь к старому добавить? – пытаясь высмотреть хоть какую-то реакцию в лице Алексея, проговорил Лис. – Ну же, любезный, облегчите свою душу, назовите, что вам предлагал Зубов при следовании из Закавказья? Кто при этом присутствовал из военных начальников?

– Я повторяюсь в который уже раз, ничего генерал-аншеф Зубов Валериан Александрович мне не предлагал, – произнёс размеренным голосом Алексей. – А соответственно, и присутствовать кто-либо за отсутствием самого события при этом не мог.

– Значит, продолжаете упорствовать, – неодобрительно покачав головой, сделал вывод Беловинский. – И близких вам своих не жаль.

Он достал из кармана толстую сальную свечу и, воспламенив её фитиль об уже горевшую, поставил на стол.

– Ну что же, значит, так и запишем: «Направить запрос о проведении дознания калужскому полицмейстеру, пусть он там этот клубочек распутает».

«А вот это уже худо. – Холодок пробежал меж лопаток у Алексея. – По поместью докопаться к чему-либо невозможно, там только лишь дела и хлопоты хозяйские, а вот семью Эльмпт можно под удар подставить. Проскочит информация, что я виделся с полковником, а ещё и у него в доме гостил, и барона в крепость потащат. Подозрительно, всё-таки командир Ингерманландского полка. А могут и к Кутузову вопросы появиться, через него ведь устраивали в кадетский корпус Сашеньку. Ну вот зачем меня понесло в Калугу?!»

Всё бурлило в душе у Егорова, но показывать свои эмоции Лису было бы верхом безумия, и он демонстративно, чуть ли не выворачивая скулы, зевнул и передёрнул плечами.

– Сегодня, что-то особенно сыро и холодно, не находите, Лев Яковлевич? Небось, за окном дождик идёт? Вот и навеяло. Отсюда-то из камеры, что там на улице, не видать.

– Да нет, так-то тепло с самого утра было, август ведь, – почесав щеку, ответил тот недоумённо. – Ну тут-то, конечно, завсегда так зябко.