Вкус крови

А на грязном полу, прямо под ногами, в клочьях перемазанной кровью одежды лежало изуродованное, искромсанное тело.

Селезнев тихо закрыл дверь кабины и спустился вниз.

– Ваша фамилия, гражданка? – спросил он у Ангелины Степановны.

– Аникина, – ответила та.

– Вот что, Аникина. Пойдете со мной, вы должны дать показания. Полищук, останешься здесь до приезда оперативно-следственной бригады.

– А может… – взмолился Славик."

"– Никаких «может». Я тебе сказал – ты в милицию пришел работать, а не в салон дамским мастером. Так что выполняй!

Капитан повернулся и быстрым шагом пошел в отделение. За ним семенила Ангелина Степановна, бормоча под нос: «Тут без пол-литра не разберешься».

Сто граммов действительно сейчас бы не помешали.

– Летят две бабы-яги, одна наша, вторая американская. Наша как обычно: ступа, метла. А заморская шушера летит сама собой. Наша спрашивает: «Ты что, реактивный двигатель поставила?» А американка: «Деревня ты, совсем от жизни отстала. У меня прокладки с крылышками».

– Ну, Санька, у тебя что ни день новый анекдот. Ты их что, сам сочиняешь?

– Спасибо за комплимент, Витюша, – рассмеялся Саня. – Если бы я мог каждый день сочинять по анекдоту, разве я бы сейчас ехал с вами? Я бы на сцене выступал, как Жванецкий с Петросяном. Кстати, мы сейчас куда?

– Транспортники вызвали. Убийство…

– Что-нибудь известно?

– Нет. В электричке женщину задушили и расчленили, я так понял…

Виктор замолчал, а Санька только покачал головой. От веселости не осталось и следа. Через некоторое время он спросил:

– Садист?

– Кто его знает…

Когда бригада оказалась на месте преступления, разговоры смолкли. Все происходило быстро и без лишних слов. Задняя кабина машиниста была тщательно сфотографирована, все детали описаны. Понятых привели особых – с железными нервами. Затем настала очередь криминалиста Виктора Дикуши и судмедэксперта Александра Попова.

– Да, – мрачно сказал Виктор, осматривая останки. – Кто-то решил поиграть с нами в головоломку «Сложи человека».

Санька молча присел на корточки перед тем, что было когда-то головой живого человека, и поднял с лица спутанные пряди волос.

– Так, – медленно сказал он, – смерть наступила в результате потери крови из поврежденной аорты. Загрызли, другими словами. А расчленяли труп уже после смерти. Ей, по крайней мере, было все равно. Гуманизм, черт побери!

Виктор Дикуша орудовал кисточкой и рыжевато-желтым порошком.

– Вот что значит «профи», – Назидательно говорил бледному Славе Полищуку капитан Селезнев, – никто из них и глазом не моргнул. И ведь все люди, у всех нервы. А ты блевать сразу…

– Запах-то такой… – пробормотал бледный Славик.

– Да, – кивнул Селезнев, – запах есть, это точно.