Вкус крови

– Вы знаете, что он пропал?

– Как это может быть? – Гринько удивленно поднял брови. – Я же сдал с рук на руки дежурному по отделению… – он внимательно посмотрел на Самарина, – собирались вызвать инспектора.

– Того самого Жеброва, – напомнил Дмитрий. – Он приехал и должен был отвезти мальчика в приемник-распределитель. Но не довез. Мальчик исчез.

– Я же вам сказал – он говно, – мрачно проговорил Гринько.

– Вы что-то знаете о нем?

Путевой, обходчик только отрицательно покачал головой.

Хорошо, вы свободны.

Самарин медленно вышел из отделения, но пошел к метро не по подземному переходу, а верхом.

Спешить было некуда. Внезапно его внимание привлекли светящиеся буквы, выполненные славянской вязью: «Елы-палы». Через большие стекла был хорошо виден ярко освещенный зал типичного заведения «фаст-фуд». У входа стоял молодой человек, одетый в красную косоворотку, черный жилет и широкие синие брюки, – этакий опереточный русский. Сразу вспомнилось описание того, как был одет пропавший негритенок.

Не было нужды узнавать, кто открыл это кафе. Ясно – Завен Погосян. Что ж, ему нельзя отказать в остроумии: нарядить по-русски негритенка! Публика оценит.

Вот только о правах ребенка он не подумал. Может быть, это и не его дело. Но инспектор по делам несовершеннолетних не мог об этом не думать.

Мысли перекинулись на задержанного убийцу. С этим было проще. Правда, вину свою он отрицал, но Дмитрий был уверен, что рано или поздно он сознается под давлением фактов. И скорее рано, чем поздно. Трус, тряпка – ему долго не продержаться.

3 ноября, понедельникОтделение милиции Ладожского вокзала буквально кипело. Транспортники находились в приподнятом настроении.

Еще бы – так оперативно, так быстро взять садиста-убийцу. Это была победа, и каждый чувствовал себя причастным к ней."

"Полковник Жебров сиял – в кои-то веки возглавляемое им отделение отличилось. И не просто отличилось, оно теперь прославится на всю Россию. И действительно, это первый случай, когда маньяка взяли так быстро – буквально за десять дней.

Теперь все взоры были обращены на старшего следователя Самарина. Когда Дмитрий в понедельник вошел, в дежурку, вокруг него собралась небольшая толпа.

Секретарша Таня спустилась вниз и восторженно смотрела на Дмитрия.

– Дмитрий Евгеньевич, – спросила она, – он признался?

– Коли его, Дима, давай! Так держать! – крикнул капитан Селезнев.

К Дмитрию подошел молодой человек с диктофоном в руках:

– Несколько слов для криминальной хроники. Каковы предварительные выводы следствия?

– Пока никаких, – отрезал Дмитрий и, стал подниматься по лестнице на второй этаж, в комнату следователей.

Шумиха была ему неприятна. Тем более что вина Пуришкевича еще не доказана.