Вкус крови

Полезно для здоровья, – без тени иронии сказал следователь.

– Значит, так, гражданин Пуришкевич, вы подозреваетесь в убийстве Марины Александровны Сорокиной, совершенном в электричке Гдов-Петербург двадцать второго октября сего года.

– Я не убивал, – тихо сказал Глеб.

– Послушайте, Пуришкевич, – следователь встал и начал расхаживать по кабинету от окна к двери и обратно, – бросьте вы эти ваши хитрости. Ну чего вы добиваетесь? Против вас собраны неопровержимые доказательства. Понимаете?

Неопровержимые! Вас видели и на станции Школьная, и в электричке. Свидетели составили ваш фоторобот, по которому вас опознали.

Вы были с убитой соседями по дачному поселку, поэтому неудивительно, что она вышла вместе с вами в тамбур.

Мы узнавали: такая женщина, как Марина, никогда не пошла бы с незнакомым мужчиной. А вас она знала.

Глеб хотел ответить, но Березин прервал его:

– Подождите отвечать, Пуришкевич, обдумайте все как следует. А сейчас я распоряжусь, чтобы вам принесли чаю. Раз вы не курите…

Следователь вышел в коридор. Глеб остался в кабинете один.

Было тихо и спокойно. Мягко шумел на столе компьютер, по экрану которого плавали разноцветные рыбы, за окном слышалось: «Электропоезд из Тихвина прибывает на вторую платформу левая сторона».

И все, что поздно вечером происходило в камере. Гусаков и Власенко, стало казаться нереальным кошмаром.

Дверь открылась, и вошел молодой милиционер со стаканом горячего чая. Глеб его еще не видел, впрочем, без очков он вообще не разбирал лиц и, возможно, просто не помнил его. Милиционер поставил стакан перед Глебом и вышел.

«А может быть, действительно… – потянулись смутные мысли, – может быть, взять все на себя… Убьют, ну и черт с ними.

Все равно и так и так убьют… только там – раз и конец». Мысль о том, что можно взять и разом окончить страдания, каралась все более и более привлекательной. Но тут в голову пришла другая: «Господи, что же скажет мама!» Ведь если он признается, все будут думать, что он действительно убил. А он не убивал. Нет, он не убивал. Он вообще никогда не видел эту Марину…

Дверь открылась, и вошел следователь Березин.

– Ну, Пуришкевич, что-нибудь надумали? Что же вы не пьете чай?

Глеб протянул руку и отхлебнул.

Чай был крепкий, горячий, сладкий. Он сделал еще несколько глотков и поставил стакан на место.

– Я не убивал, – засохшими губами сказал Глеб. – Не убивал.

– Все-таки стоите на своем, Пуришкевич, – вздохнул Березин. – Ну что ж, подождем. Посмотрим, что вы скажете вечером. – Он подошел к двери и громко сказал кому-то:

– Увести!

5 ноября, средаГлеб упал на грязные деревянные нары и затих. Сначала он ни о чем не думал, потом в голове снова зашевелились мысли об ужасной ошибке.