Вкус крови

Разменять квартиру. Нет, это невозможно. Пусть она остается здесь, в родительском гнезде. Надо поговорить на работе… Пусть хоть место в общежитии дадут. Но как же тогда Чак?

Агнесса как будто угадала его мысли и, нервно поправив очки, сказала:

– Ты говоришь со мной, будто я тебе не сестра, а коммунальная соседка.

– Неприятно иметь с соседкой общую собаку, – отрезал Дмитрий и ушел, хлопнув дверью.

И сейчас, стоя в набитом поезде метро, он думал о Чаке. Бедняга опять остался практически без прогулки и теперь до вечера просидит в запертой квартире. Но что делать, если хозяину надо работать, искать убийц, воров, мошенников, выяснять, по какой причине сгорела будка путевого обходчика. И потому он тоже не может сегодня выйти погулять подольше. Плохо, когда хозяин следователь.

Бедный пес. Не повезло ему с хозяевами. Их, как и родителей, не выбирают.

А ведь когда он появился, все были уверены, что это будет счастливейший из ретриверов.

Эта порода только-только начала появляться в России, и, когда Дмитрий с Агнессой в первый раз вели по садику вдоль Кронверкского проспекта светло-золотистого щенка-подростка, каждый второй останавливался, каждый третий восхищался, а каждый пятый интересовался, что это за порода.

Агнии Чак достался случайно. Ей подарила его молодая пианистка Сэнди Никвист. Агнесса пришла брать интервью в «Асторию» и с восхищением увидела, как из-под кровати вылезает чудо-существо. Прекраснейший на свете щен.

Проблема заключалась в том, что мисс Никвист летела обратно в Америку через Шеннон, а в Ирландии животные обязаны проходить трехмесячный карантин и щенка нельзя даже перенести из самолета в самолет. Короче, домой Агнесса вернулась не одна, а американец Чак стал россиянином. Сказать, что Дмитрий обрадовался, значит, не сказать ничего. Всю жизнь он мечтал иметь собаку, но был уверен, что сестра ни за что не согласится. И вот надо же!

Однако время показало, что следователь и газетчица просто не имеют права держать животное. Разве что рыбок в аквариуме.

«Бедный Чак, – продолжал думать Дмитрий, толкая тяжелую дверь, за которой располагалось питерское ГУВД. – Черт возьми, – одернул он себя, – вот и веди следствие, когда дома такой бардак».

В группе по раскрытию особо тяжких преступлений Дмитрию выдали груду толстенных папок и посадили за свободный стол. Самарин открыл первую папку и поморщился.

Семнадцать ножевых ранений в области ягодиц, бедер и живота, разрезанные половые органы. Следы насилия, в том числе и в извращенной форме, – и это еще при жизни. Отрезана грудь, вспорот живот и вырезана матка – это, правда, уже после смерти.

Агния, наверно, просто отказалась бы читать дальше, но Дмитрий Самарин поморщился только в первый момент, а теперь внимательно вчитывался в. детали.