Вкус крови

Так что тут тяжелый случай, верно, Верушка? Придется определять в психиатрическую больницу, с такими там разбираются.

Верушка продолжала сидеть, смотря прямо перед собой, словно говорили не о ней.

– Ладно, занимайся своими. – Дмитрий поднялся. Ему было тягостно сидеть здесь рядом с этой Верушкой. – Короче, если узнаешь что-нибудь про пацана, который жил у Гринько, свистни.

– Базара нет! – улыбнулся Жебров. – А что, подозреваешь, что это пацан будку спалил?

– Трудно сказать, – махнул рукой Самарин. – Нет, вряд ли. Дом сначала облили бензином. Канистра нашлась – в кустах брошенная лежала.

Основная версия – Гринько поджег собственный дом. Темная он личность. Что-то хотел скрыть, то ли труп, то ли краденое. Или и то и другое. Короче, следы преступления. Хотя есть и другие версии…

– Думаешь, имеет отношение к кражам на товарном дворе?

– Я же говорю – не знаю. Местный участковый ничего о нем сообщить не мог, тем более что дом путевого обходчика находится в зоне отчуждения, а ты знаешь этих участковых – за пределами своего района хоть трава не расти.

– Это точно, – кивнул головой Жебров. – Ну ладно, успеха тебе.

Самарин оглянулся на детей. Верушка смотрела в одну точку, Митя безучастно глядел в окно.

Пора спросить и еще кое о чем…

– Ты видел у меня вчера свидетельницу? Говорит, вы знакомы…

Жебров на миг замешкался с ответом. Самарин мог поклясться, что буквально читает сейчас его мысли. Отрицать – мол, Лариса приняла его за кого-то другого – бессмысленно. Очень просто проверить, в какой школе он работал до того, как пришел в милицию. И соответственно, за что его оттуда выгнали. Так что лучше сказать правду.

– Да, я тоже заметил, что лицо знакомое.

Долго ломал голову, кто такая.

Знаешь, бывает, вроде узнаешь человека, а кто, что – забыл.

– Ну ты вспомнил в конце концов? – спросил Самарин.

– Вспомнил, – сухо ответил Жебров. – Редкая стерва.

Дмитрий хотел спросить о Марине Сорокиной, но передумал.

– Ладно, я пошел.

– Бывай. Кстати, а прошмандовку эту ты по какому делу вызывал? – невзначай спросил Жебров.

– Ларису Мокроусову? Она сослуживица мужа убитой в электричке.

Самарин внимательно следил за выражением лица Жеброва. На нем не отразилось решительно ничего.

Дмитрий с Чаком вышли из трамвая у «Горысовской» и направились по Кронверкскому.

Внезапно в нескольких шагах перед ними резко затормозил серебристый «гранд-чероки». Дверь распахнулась. Дмитрий сразу понял – это к нему.

Поравнявшись с джипом, он увидел, что из кабины на него смотрит собственной персоной Андрей Журба, глава тихвинской группировки.

– Здоров, следак, – не очень-то любезно приветствовал он Самарина.

– Здоров, – отозвался Дмитрий.

– Может, покатаемся? Есть тема.

– Я с собакой.

– Собака – друг человека.