Вкус крови

Интересным человеком оказался путевой обходчик со станции Бабино. Что касается поджога, то тут Дмитрий уже не сомневался.

Подожгла Коржавина, бывшая любовница. Мотивы?! Ревность. Досада на то, что Гринько ее бросил, тем более что ради него она ушла от мужа. С таким! характером, как у нее, этого достаточно. Но тут может быть и что-то другое.

Почему она не сделала этого сразу? Будка сгорела двадцать пятого – это уж никак не начало сентября…

Самарин открыл стол и вытащил список жертв маньяка номер два, «паркового», которым занимались в ГУВД. Так и есть. Последняя жертва – Пи-назарова Фируза Равшанбековна, в ЦПКиО на Островах, 7 сентября.

Торговала с лотка шоколадом, и, видимо, задержалась слишком поздно. Все сходится. Самарин встал и подошел к окну.

Думая, он никогда не мог усидеть на месте. «Везет тем, кто курит. Вынул сигарету, размял, вынул зажигалку – помогает думать». Дмитрий маятником заходил по кабинету. Хорошо, что Никита еще не вернулся.

Итак, какая картина складывается с Гринько?.. Он и раньше наведывался в Петербург. Это, разумеется, не криминал. Коржавина, видимо, всерьез относилась к Гринько (даже мужа бросила).

Она стала что-то замечать. Любящая женщина чувствует очень многое. Скорее всего она не догадывалась об истине. Вряд ли она стала бы продолжать отношения с убийцей и насильником. Возможно, подозревала его в чем-то другом. Требовала, чтобы он «завязал», ставила условия.

И вот наступает 7 сентября. Гринько снова уезжает в город, возвращается.

Альбина с Митей находят неопровержимые улики его вины. Следует бурная сцена.

Митя убегает; Альбина порывает с Гринько отношения. Что потом? Как она узнает о следующем преступлении? Разумеется, из сообщения по телевидению.

Гринько в тот день опять отсутствовал и вернулся только утром. В ярости она решает сама расправиться с бывшим любовником и ночью поджигает его дом. Логично?

«Тебе бы романы писать, Дмитрий Евгеньевич», – сказал сам себе Самарин."

"И все-таки Гринько надо держать под наблюдением. Во всяком случае разослать на него оперативку по всем вокзалам. Это Дмитрий решил поручить Кате Калачевой – девушка исполнительная.

– Дмитрий Евгеньевич, – в кабинет ввалился Никита Панков, – я несолоно хлебавши.

Сорокин уволился из «Домостроя» и теперь числится временно неработающим. Звонил ему домой – никто трубку не берет.

– Звони, пока не дозвонишься, – распорядился Самарин, а про себя подумал:

«С ним все ясно. Не может ежедневно видеть Ларису Мокроусову. И как он теперь будет жить? Я бы не знаю, что сделал… Или добровольцем в Чечню, или рабочим в Чернобыль…»

– Да, Никита, вот еще что…

– Что, Дмитрий Евгеньевич?

– Дело по нынешним временам непростое, может и безнадежное. Но попробуй связаться с Душанбе.