Вкус подчинения

Несмотря на то, что Лана с Максом были явно младше, мне казалось, что я снова маленькая девочка, а в кухне обсуждаются очень важные дела."

"— Василиса, — рассёк тишину металлический голос и мне стало не по себе. Максим посмотрел прямо на Васю, опиравшуюся на косяк проема в старенькой кухни. — Черкашин попросил спросить, как ты себя чувствуешь.

— А ему типа интересно, — поджала она губы, но тут же улыбнулась. Чет я ничего не поняла. — Скажи, что с нами все в порядке.

— Ты уже и за меня решаешь? — спросила я с улыбкой, но она покачала головой и отвернулась.

— Ты тут ни причем.

Она накинула капюшон выданного Ланой халата и пошла в гостиную, чтобы снова читать своего Мартина.

— Давид переживает сильно. Я даже сначала подумал, что ты его дочь, — сказал мне Макс, на что Лана, сидевшая к нему вплотную ткнула его в плечо.

— С этим не шутят.

— Когда мы сможем вернуться, — задала я главный вопрос и по телу прошел озноб в ожидании ответа. А вдруг он скажет «никогда»

— Нам надо несколько дней, если конечно, Макар придет в себя.

— А что с ним?! — закричала из комнаты Василиса и мы все трое фыркнули.

— Бесится, что мы обставили их как пацанов, да еще и принцесс их прячем.

Свою принцессу эта глыба льда забрала покататься на машине и вернула поздно вечером.

— Что смотришь? — спросила она, заваливаясь на диван рядом со мной и тяжело вздыхая. — Я устала.

— От секса? — приподняла я брови и выключила фильм «Неприкасаемые» Его можно смотреть бесконечно, но судя по обреченному виду Ланы, ей нужна поддержка.

— Нет, от вранья. Вокруг одно вранье, а сказать правду страшно.

— Давид потребовал с меня правду, и я решила, что лучше все рассказать. Не пожалела, — улыбнулась я и немного подумав, положила голову девушки себе на колени, стала перебирать шелковые пряди. — Расскажи мне все, и мы вместе решим, как быть.

— Не могу, — прикрыла она глаза, из которых тут же покатились слезы. — Я даже себе, не во всем могу признаться, а тут еще и вслух произнести.

— А ты напиши, — придумала я. — Письмо напиши. Мне марание бумаги всегда помогало. А вот как перестала, так жизнь серой стала казаться.

— А знаешь, может я так, и сделаю, — улыбнулась она сквозь сон и я снова светлые волосы. — Вот отдохну и сделаю.

Так проходил день за днем. Острая тоска по мужчинам давала о себе знать, но мы старались не унывать. Танцевали, пили, играли в битву подушек. Наверное, в первые в жизни я почувствовала себя не женщиной с ответственностью, а просто девчонкой.

Таких подружек у меня не было никогда. И пусть каждая из нас хранила маленькие тайны, мы рассказывали друг другу разные глупости и просто смеялись.

— Знаешь, — как то за игрой в карты заявила Васька и направила палец на пьющую пиво Лану. — Бита, кстати. Так нечестно.