Вкус подчинения

— Отвратительный наряд, — хрипит он и стягивает вторую лямку, уже оголяя мою грудь.

С бешенством смотрит на упрямо торчащие соски и касается их ремнем.

Страшно. Страшно от того, что я не знаю ход его мыслей, не знаю, что именно ему захочется сделать.

Одно дело щелчок лямки по коже, другое дело удар ремня, оставляющий обжигающие следы.

Кожа ремня гладит вершинку, вторую оттягивает рука Давида и он внимательно, слишком внимательно следит за моей реакцией. Особенно когда ремень слегка начал хлестко бить по соскам.

А…

— Ты готова подчиняться? — новый удар сильнее и тяжелая грудь качается из стороны в сторону.

Глава 23

— Да, — заученный ответ и я пытаюсь прикрыться, но вместо груди получаю удар по рукам.

— Не прикрываться! Ты готова заслужить мое одобрение?

— Все что угодно ради вашего одобрения… — пауза, в которую он замирает и ждет продолжения. — Хозяин."

"Что-то произошло, эти слова как будто сорвали пробку у шампанского, которое я пробовала лишь однажды на выпускном. Теперь его взгляд становится острее, удары по груди резче, тело напряглось.

Ремень оказывается на шее, он подтягивает меня к члену, все так же вздыбленному четко прямо и требует, почти просит:

— Открой рот, вытащи язык.

Подчиняюсь, чувствуя, как очередная капля слюны стекает по подбородку к груди и вздрагиваю, когда Давид Маркович наклоняется и слизывает ее языком.

А следом в мой рот тараном толкается член и на огромной скорости начинает трахать. Буквально вбиваться в горло, почти раздирая его до хрипоты.

Это неудобно, напор пугает, но Хозяин словно находятся под властью инстинктов, двигает энергично бедрами загоняя член почти до основания. Он держит концы ремня в руках, натягивая мой рот на себя. И все мои попытки царапать его кожу, щипать, вырваться, хотя бы сгладить его силу, оказываются бесполезны перед мужским яростным желанием.

Он уже не соображает, не отпускает заставляя держать член как можно глубже, прямо в горле, задыхаться мычать, активно сосать и удивительно точно зная, когда возникнет рвотный рефлекс.

Именно в этот момент он дает мне отдышаться и начинает пытку членом. Снова. И снова.

Клинок тоже красивый, может вызвать восхищение, и с тем же успехом убивать. И Хозяин убивал меня, продолжая насиловать в горло.

Резко, глубоко, ритмично. Пока слезы текут из глаз, пока слюна заливает соски, пока к моему ужасу между ног становится влажно.

Хочу уже крикнуть, «хватит», как вдруг член во рту каменеет, разбухает и начинает пульсировать.

Давид Маркович отпускает концы ремня, ослабляя давление на шею. Берет меня за голову, толкается особенно глубоко в горло, кончая прям туда, обильно заливая рот, так что часть густого семени потекла по подбородку прямо на грудь.

— Глотай, все глотай.