Владелец

Ей тоже хотелось расплакаться от чувства одиночества и страха перед агрессивным окружающим миром, чужим миром, но сестра опередила. Должен же хоть кто-нибудь пожалеть ее. Шанель присела на подлокотник, обняла Айсель за вздрагивающие плечики, прижала к себе, утешая и поддерживая.

Айсель, как маленькая девочка, ткнулась лицом в колени сестры и завыла:

— Я домой хочу, к дяде и тете… Я к Кериму хочу… к Эдеризу… Я стану самой лучшей женой, только бы он никогда не оставлял меня одну.

Шанель ласково гладила медные волосы сестры, успокаивая и приговаривая:

— Я же с тобой, сестренка.

Ты не одна! У нас все хорошо. Тут замечательная охрана, военные…

— Шанель, ты знаешь, что я вижу по ночам в последние дни? — Айсель приподняла с колен сестры заплаканное лицо и, посмотрев в фиалковые глаза, выпалила: — Сперму, Шанель! Мне снятся кошмары — вокруг меня реки мужского семени.

Фиалковые глаза слегка округлились от изумления, а Айсель, увидев реакцию сестры на свои признания, добавила:

— Помнишь, бабушка говорила, что мужское семя снится к удаче, прибавлению в Доме, олицетворяет все хорошее… А я просыпаюсь и несколько минут не могу очнуться от этого кошмара, мне кажется, я умираю.

— Айсель, но ведь бабушка может быть права?! Через несколько дней нас встретит Эдериз, и я уверена: со слиянием он затягивать не станет. Может, твои сны предупреждают об этом?

— Шанель, Эдериз заберет меня в свой род, значит, в моем Доме прибавиться точно нечему. И я не жду ребенка… пока. И не может удача сниться в кошмарах!

Тон Айсель не допускал возражений, поэтому Шанель благоразумно промолчала. А сестра, решительно вытерев слезы, твердо заявила:

— Думаю, просить, чтобы нас пересадили за другой стол, не стоит.

Это привлечет ненужное внимание, особенно фен Драма, но вести с ним светские разговоры больше не стоит. Поприветствовали, поели и ушли — так безопаснее.

Этот, в сущности, приказ у Шанель неожиданно вызвал протест, о чем она неуверенно и тихо дала знать:

— Думаю, это будет выглядеть неучтиво и некрасиво по отношению к дипломату. — Вставая с подлокотника, она добавила: — И подозрительно.

— А хватать тебя руками без разрешения — это красиво? Учтиво? — взвилась Айсель.

"

"— Тебя он не трогал! — так же тихо, но твердо возразила Шанель.

— Неужели общение с ним… тот риск, которому ты подвергаешься, стоит этого? — Голос Айсель прозвучал так устало, словно из нее весь воздух выпустили, и даже запал гнева улетучился.

— Он пока не сделал ничего плохого, Ай. Просто он мало знает о наших обычаях и вообще о жизни в целом, — шепнула, почти уговаривая сестру, Шанель.

Айсель протянула руку и, подцепив за сафри, пододвинула сестру ближе к себе.