Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

К тому же, я уже приглашал вас разделить со мной это нехитрое импровизированное ложе.

Я опешила от его наглости. Разделить ложе? Вот с этим? Грегори серьезно? Еще и помня о том, что он обещал мне способ какой-то продемонстрировать. Который мне не понравится… И тут я доверяла без сомнений. Видит Варх, не понравится!

Кольт хоть и считал меня беспросветно глупой самкой гхарра, готовой отправиться на заклание по щелчку пальцев… Но на самом деле, ни роль жертвы, ни роль очередного трофея анжарского змея меня не прельщали.

Вспомнился пансион. Первые годы, что я провела там после «темной катастрофы».

Соблазнов вокруг хватало, всегда, но я очень старалась. Наделась, если жить по правилам, соблюдать их строго-строго… Если быть преданным другом, ответственным работником, верной женой… Словом, если быть идеальной воспитанницей вархового пансиона, то родители будут мной гордиться. Пусть там, за чертой, но все-таки.

Это был мой ориентир в незнакомом мире – не оплошать, не подвести. Так что уж что-что, а делить с Кольтом ложе, будучи невестой другого мужчины, я не собиралась. Даже в самом невинном, исключительно бытовом смысле!

Не только потому, что Грег вел себя, как ошалевший в брачный сезон гхарр и анжарский змей-искуситель в одном флаконе.

И не только потому, что не желала становиться охотничьим трофеем избалованного вниманием мужчины. Добычей, замотанной в шкуру неизвестного мира…

Но еще и потому, что где-то там, в Тарлине, меня искал жених. С которым я, Варх свидетель, не разрывала помолвки. Об этом явственно напоминал впивавшийся в запястье браслет.

И Адам тоже не разрывал. Ведь, если бы он отказался от меня, я бы узнала, верно?

Глава 4

Дни потянулись один за другим.

Неспешно стекали карамелью, расплавленной невозможным светилом. Застывали к ночи разноцветными леденцами, а наутро вновь приобретали вязкость и тягучесть.

Я почти привыкла и к палящему зною, и к обществу Грегори по вечерам. К его отсутствию по утрам и мерному сопению, а порой и храпу по ночам.

Ко вкусу сладких ядер, добытых из розовых «шишек». К студеной реке, таящей в себе неведомых тварей, с которыми мы решали друг друга не беспокоить. Даже к слюне хеккаров, сливочной густотой наполнявшей горло и защищавшей от раскаленного Цейнера.

Поскольку в погожие дни Кольт возвращался ближе к закату, днем я была предоставлена сама себе. Привыкла к этой мнимой свободе, расслабилась. Гуляла по перелеску, спускалась к реке. Листала записи Грега, в которых ни гхарра не понимала, рассматривала свою кожу, умудрившуюся покрыться легким загаром…

Кольт всю неделю искал встречи с зажиточным «фьёром», но это оказалось непростой задачей. Из каждого такого похода он приносил приятные мелочи. И я стыдливо признавалась себе, что жду его возвращения с нетерпением.