Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

– Имира? Причем тут проданная богиня? Это она вам нацепила на руку бесценную безделушку?

– Вы уж определитесь, бесценную или безделушку, – проворчала, потирая запястье.

– Одно другого не исключает. Так вы ответите, мисс Эштон, или мне перейти к пыточным процедурам?

Да он сам по себе как одна бесконечная пыточная процедура!"

"– Уж не думаете же вы, что за те два часа за завтраком, когда все бросили меня одну… я пробралась в вашу спальню, пока вы в кабинете занимались бумагами… порылась в ваших шкафах и украла браслет? – задыхаясь от возмущения, сипела я.

 – А потом, ввиду полнейшего отсутствия мозга, пришла в нем сегодня в ваш дом?

– И такой был вариант? Интересно, – Кольт надменно задрал голову и почесал подбородок, заросший густой щетиной. – Я предположил, что его вам подарил мой воспитанник.

– Если предположили, зачем спрашивали?

– Хотел еще немного полюбоваться вашим возмущенным пыхтением, – бессовестно выдал гад.

– Вы обвинили меня в воровстве и оскорбили мое достоинство себе на потеху?

– Обвинил? Оскорбил? – озадаченно уточнил невыносимый тип, и захотелось зарычать.

Громко. Так, чтобы все слуги сбежались посмотреть на дикого зверя.

Я глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула. Поднесла руку к лицу, делая вид, что рассматриваю браслет. На деле же пыталась успокоиться и вернуть себе невозмутимый вид. Странно Кольт на меня действовал, право слово.

На изысканной серебряной ленте, украшенной алыми агонитами, была выгравирована небольшая буква «К». Наверное, «Кольт». Мне стоило присмотреться раньше и вернуть Адаму реликвию.

– «К» означает Клодетт, – хрипло просветил меня опекун беспечного жениха.

– Ваша супруга?

Кольт скривился от моего предположения, словно большей нелепости я сказать не могла.

– Моя мать. Она носила его и после свадьбы: очень любила красные цвета. Потому и засадила свой сад… Впрочем, неважно, – осекся мужчина. – Вещь ценна не камнями, а памятью. Адам взял ее без разрешения. Обычно он послушный мальчик, но… Вероятно, вы совсем затуманили ему голову.

– Я не могла этого знать, – напомнила ему, все равно чувствуя себя виноватой. Хуже того – воровкой, присвоившей чужую вещь.

Мысль об этом была такой неприятной, колючей, что я принялась остервенело ковырять серебряную застежку.

С твердым намерением сей же час вернуть Кольту его собственность.

– На самом деле, вы правы, мисс Эштон. Моя супруга его тоже носила, – сильнее скривился чародей и задумчиво продолжил, уплывая памятью Варх знает куда: – Инициал я менять не стал, «К» вполне могло означать и «Кольт»… Даррен еще тогда говорил, что это дурная примета. Что следовало провести ритуал очищения памяти предмета и сменить гравировку.