Властелин Огненных Земель

 — Я все уберу, мама! — Он поспешно закрыл дверь за собой прежде, чем она успела ответить. Если он наклонится, чтобы завязать шнурок, ухо его окажется у самой скважины…

— …а ты? — произнес папа. — Я схожу с ума. Полгода прошло. Я скулил по тебе каждую ночь.

— Что? — Мамин голос звучал как-то странно. — Никаких изнасилований? Никаких оргий в лагере? Никаких шивиальских красоток-девственниц за…

— Только не я. Ты сама это прекрасно знаешь. Возможно, я иду на смерть, милая. Это ты тоже знаешь. Фюрдрак может оказаться гораздо опаснее, чем война. Пожалуйста, не гони меня! Прошу тебя.

Молю тебя. Проси все, что хочешь.

— Откажись биться с фюрдраком.

— Что угодно, только не это.

— Это я от тебя слышала еще в день нашей свадьбы. Ты всегда так: все что угодно, только не это. Как только тебе приспичит поиграть в жеребца, ты готов обещать мне все пастбище, кроме того клочка, на котором ты стоишь.

— Если я откажусь от этого, я буду не тем мужчиной, за которого ты вышла замуж. Меня сочтут трусом. Новый король Бельмарка, новый эрл Каттерстоу. Ты этого хочешь? Стать женой опозорившегося фейна?

— Ах ты… — Голос был вроде бы мамин, и все же не совсем ее.

 — Разве это не лучше, чем быть вдовой героя? Но ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда не смогу оттолкнуть тебя. Никогда со времени нашего первого… — Ее голос сделался приглушенным, потом оборвался.

Значит, они все-таки займутся forlegnes! Это в их-то возрасте! Гадость какая!

Радгар понесся вниз по тропинке.

8

Вот так Радгар во второй раз отправился на встречу с Хильфвером. Хатбурна находится гораздо ближе к Веаргахлейву, чем Варофбург, сказал папа, но в такой дождь дорога будет нелегкой.

Он ехал первым верхом на Спедиге, ведя за собой в поводу двух вьючных лошадей, а Радгар замыкал процессию на Стеорлеасе, ибо Свеальм уже честно отработал сегодня свой овес. Он и забыл, как Стеорлеас, тупая скотина, любит сворачивать куда угодно, только не туда, куда нужно. Вообще-то погода под деревьями оказалась не такой уж и плохой, так что, выехав на равнину, они смогли ехать бок о бок и разговаривать. Так время проходило быстрее, и не так заметен ветер, грозящий отморозить нос и уши.

Хотя папа сказал, что спешит, он все же сделал крюк, подъехав к группе своих сеорлов, чинивших кошары к зиме. Он отослал их всех по домам, сказав, что они не должны заниматься этим в такую погоду, и чтобы они передали риву, что это он так приказал. Это было совершенно в папином духе, за что его и любили все в Бельмарке — от лэйтов до эрлов.

По дороге он выслушал рассказ об их путешествии — полный доклад о нем.

— Так, как докладывают мне капитаны, возвращаясь с фейринга, — сказал он.