Вначале было слово
Отправляясь на поиски пропавших девушек, бывший командир десантно-штурмового батальона Борис Рублев не предполагает, что станет не только свидетелем, но и участником невиданного кровавого зрелища.
Когда же он затарился, в их взглядах появилось осуждение, а одна из женщин тихо сказала ему в спину:
— И эти туда же. Наши через один алканавты, и городские — насосы еще те.
На берегу Абрама ждал досадный сюрприз. Прямо напротив катера закинули снасти два рыбака.
— Хрен с ними. Если отойду в сторону, будет дальше плыть, — решил боевик.
Он раздвинул куст, в котором спрятал доску. Доски не было! Ее украли. Абрам без колебаний двинулся к рыбакам:
— Где доска, придурки!
Те со смешанным чувством удивления и страха посмотрели на странного незнакомца. А боевик продолжал наседать. Хотя рыбаков было двое, но одному из них перевалило за шестьдесят, а второй на фоне атлетичного Абрама выглядел неубедительно. К тому же боевик имел солидный опыт схваток один на один и теперь чувствовал свое превосходство. Он ухватил рыбака, что помоложе, за грудки:
— Отдай доску, или я тебя, козел, в озере утоплю.
И поскольку рыбак упорно отрицал свое участие в хищении ценного имущества, Абрам потащил его к воде. Когда лицо несчастного оказалось в озере, второй рыбак сзади огрел боевика по голове удилищем. Как говорится, были бы мозги — было бы сотрясение. Но чего нет, того нет. Абрам развернулся и бросился на обидчика. Тот с удивительной для его лет прытью кинулся наутек. На его пути оказался куст, который рыбак проскочил, не заметив. А вот Абрам заметил. Заметил лежавшую там доску. Он перепутал кусты! Выходит, боевик напрасно мордовал рыбаков. Но нет худа без добра. Второй рыбак тоже благоразумно дал деру, и Абрам остался в гордом одиночестве. Он разделся, укрепил в прорезях сумку и… замер в растерянности. Теперь ему некуда было деть одежду. Только через несколько мучительных минут боевик сообразил, что ее можно засунуть в сумку вместе с выпивкой. Абрам тронулся в обратный путь. Возвращение вышло гораздо сложнее. Потяжелевшая сумка замедляла скорость, а вода казалась гораздо холоднее. Боевик клял себя на чем свет стоит. Зачем он поддался на уговоры Буйка? Валялся бы спокойно на кровати, плевал в потолок. А Буек бы нашел себе другого дурака. Да некому было объяснить Абраму, что другого такого дурака на острове не было. Наконец боевик оказался рядом с катером. Он хотел забраться в него, но не тут-то было.
— Держись за борт. Мы пойдем вдоль острова; когда окажемся рядом с затоном, притормозим, ты там высадишься. А то стукнет Филину в голову прошвырнуться к причалу — и ля-ля нашей выпивке.
— Ну… — только это цензурное слово присутствовало в злобной фразе Абрама, отпущенной в адрес Буйка, прохлаждавшегося на катере."
"Однако делать нечего, Абрам ухватился за борт, другой рукой придерживая доску, и катер помчал его к острову. Судно вошло в затон, боевик сделал несколько гребков и ощутил под ногами дно.