Вне закона
Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…
– Постоянно в Нарым за всяким добром ходят, – добавил, не прекращая жевать, некто Артур – толстый мужик с большим толстым же носом, кудрявыми волосами и большими черными глазами. – Я вот инструментом торгую, так в Желтухино лучше всего берут. А ты оружейник, я слышал?
– Оружейник.
– Туда бы тебе тоже продавать можно. Там есть через кого продать, не кинут.
– Ага, с Мамоном дело иметь можно, – подтвердил молодой рослый мужик с большим родимым пятном на виске, имя которого я запамятовал. – Это с местными у него терки все время, а с торговцами у него как в аптеке, не хочет проблем.
– Свести? – спросил Артур.
– Товара пока нет, чтобы так торговать, – отбоярился я.
Соблазн есть, но не уверен, что польза от такого знакомства будет. Всерьез оптом торговать у меня пока оборотки нет, да и не мой это рынок. Я все же больше по патронам, или вот как сейчас: дозанял денег, ухватил партию – и радуюсь. И в Желтухино я ее не повезу просто потому, что и так все разойдется. И мне лучше, если разойдется среди привычных покупателей, им же потом буду патроны снаряжать и торговать.
А Мамон что мне даст? Какую-то информацию по золоту? Да если бы у него такая информация была, он бы это золото давно сам бы нашел.
– А Мамон там вместо Цигеля? – спросил я, ни к кому конкретно не адресуясь.
– Ага, – кивнул Артур, – вместо Цигеля. Раньше у него в бригадирах был. Кстати, с Мамоном проще, Цигель все же меру терял.
– Цигель с иглы не слезал, – прокомментировал Толстый. – От него вечно человек в Доусон катался, у «Висельников» опий-черняшку брал чуть не мешками.
Колян, услышав о «Висельниках», усмехнулся, посмотрев на меня искоса.
– Я слышал, что «Висельники» только траву и алкоголь гонят, нет? – спросил я.
– Вся дурь снизу реки через них идет, – покачал головой Толстый. – Они этот канал изо всех сил держат. Поэтому на другие дела, так сказать, у них сил не хватает.
– Тогда в Доусоне их кто-то крышевать должен, нет? – спросил Хохол.
– Нет, они у нас сами по себе, просто не лезут никуда, – ответил Толстый. – Но края обозначили: если кто попытается выбить их с дури, то они своих со всей реки подтянут. Ну а поскольку опиатами банчить западло малость, то никто их особо и не трогает. Мексиканцам в Доусоне не закрепиться, чужие они там, поэтому вынуждены «Висельникам» товар отдавать, а те дальше везут.
То, что для Цигеля дурь брали у «Висельников» – это связь?
– А дурь он для себя брал?
– Да ты что, – засмеялся Юра.

















