Вне закона
Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…
Улицу никто не мостил, под ногами чавкающая грязь и лужи. За передами главной улицы все было куда менее упорядоченно – застраивался городок, похоже, по принципу «кто где успел», так что сами улицы прокладывались стихийно, просто огибая занятые участки. Пахло навозом, уличными сортирами, угольным дымом, людей же было мало – то ли от погоды все прячутся, то ли делом заняты.
Гостиница оказалась в самом дальнем от реки конце Главной улицы. Никакого названия, отель и отель, другого все равно в городке не было. Мы со стариканом дошли до крыльца, возле которого крепкий негр в спецовке сгружал деревянные ящики с телеги, там меня мой спутник и известил:
– Все, пришли, отдавай тележку.
– Без проблем, – кивнул я, протягивая ему пять долларов купюрами по одному. – Как договаривались. Ты мне вот что скажи: в отеле не воруют?
Старикан хмыкнул, посмотрел на меня чуть удивленно, потом кивнул понимающе и сказал:
– Кому сейчас воровать? Навигация почти закончилась, чужих в городе нет.
– А, ну спасибо, – кивнул я, решив принять слова на веру.
Может, и не так все, и сам старикан придет в комнату ко мне, наивному, и все оттуда радостно вынесет, так разведя меня на доверие, но все же сомневаюсь.
Собрав в кучу все оружие и узлы, я поднялся на крыльцо и толкнул скрипучую дверь.
Внутри гостиница кино напоминала мало. В кино все же как-то попышнее это выглядело, а тут бревенчатые стены с фотографиями в рамочках, на фото, черно-белых, но вполне качественных, какие-то люди и какие-то пейзажи. Стойка просто из струганой доски сколочена, клерк за ней не в атласном жилете, а в свитере грубой вязки, сам виду мрачного, с расплющенным носом и поломанными ушами.
– Комнаты есть? – спросил я сразу.
– Есть, конечно, навигация же закончена, – кивнул он. – Два доллара за ночь без еды или три с едой.
– А с мытьем как?
– Умывальники в каждой комнате, – пожал он плечами.
– А душ?
Он внимательно посмотрел мне в лицо, потом оглядел с ног до головы, чуть ухмыльнулся, разглядев «духовскую» шинель.
– Откуда здесь душам браться? Есть баня во дворе… знаешь, что такое баня?
Он так и сказал: «Banya», вполне по-русски прозвучало.
– Знаю. От русских научились, что ли?
– От них, точно, – кивнул он. – Русские и построили. Они здесь часто бывают, вот и ныли все время, пока я не сказал, чтобы сами и строили. Если надо, то тебе ее натопят. Надо?
– Надо, – уверенно сказал я.
Дурацкий вопрос. Две недели по лесу и бани не надо?
– Пять долларов за баню.
Я отсчитал ему двадцать четыре – оплата за три ночи вперед, баня плюс десятка возвратного депозита.

















