Вне закона

А я вот не приду, завтра уезжать… с другой стороны, и на пароходе можно отоспаться, у меня там одиночная каюта, что еще делать? Но на пароходе и бар есть, так что…

Тут Хадсон зашел в бар, явно не по служебной надобности, а как бы желая присоединиться к грядущему веселью. Увидел меня, подошел:

– Занял уже столик?

– Да я не планировал вроде бы…

– А чего ты тогда? – сначала как бы удивился он, но потом сказал: – А, ну да.

– Но вообще ты меня уговорил, – поспешил я успокоить его. – Занимай столик, я скоро буду.

– Может, у стойки?

– У стойки затолкают сегодня.

Именно так. Будут пьяными сзади наваливаться и совать между нами грабли за стаканами. И орать в ухо, так что даже поговорить не дадут.

– Ну хорошо, займу. Надолго ты?

– Нет, вернусь скоро.

Сули уже исчезла в бордельных дверях, так что я пошел следом. Увидел ее в коридоре первого этажа, командующей что-то там горничным-азиаткам, которые синхронно кивали головами, как китайские болванчики.

– Есть минутка? – подошел я к ней, изобразив до крайности деловой и озабоченный вид.

– Если только минутка.

– Давай к тебе.

В коридорах была суета, пахло чем-то мыльным и дешевыми духами.

Труженицы секс-индустрии, одетые в вычурные пеньюары и халаты, стояли кучкой в маленькой гостиной, где подгулялые клиенты обычно их и выбирали. Гостиную тут звали «биржей», к слову.

Лестница на второй этаж была узкой и темной, ступеньки вымыты и надраены. На втором этаже было тише, здесь была вроде как «вип-зона», то есть не с поминутной оплатой, а можно и на ночь остаться, и работали здесь уже самые проверенные и надежные девицы. В конце коридора была дверь, отрезавшая от него две последние комнаты, и эта дверь запиралась на ключ.

И в тех двух комнатах Сули как раз и жила.

За дверью она повернула налево, в комнату, которая служила ей и гостиной, и кабинетом, а направо, в спальню, я ее вести не стал, чтобы лишних подозрений не вызвать. То, что дела у меня особого свойства, Сули поняла лишь тогда, когда я уложил ее животом на стол и задрал подол. Белья она никогда не носила, так что сразу оказалась в непригодном для сопротивления положении и лишь успела обругать меня по-испански.

Увесистый письменный стол местной выделки покачивался и вздрагивал, чуть брякали карандаши в бронзовом стаканчике, Сули громко дышала и уже старалась изо всех сил, потому что это дело она любила, а я скосил глаза и вдруг увидел стоящий в углу небольшой черный кейс «пеликан», прочный и герметичный, который ну никак не вписывался в интерьер.

Нет здесь таких кейсов, они из другого мира, у меня в магазине такие продавались. Хотел было даже в процессе спросить, что это такое, но не стал – Сули от этого бесится и может даже забрыкаться.