Внеклассное чтение

Николас уже взял себя в руки, запретил организму поддаваться ненужным реакциям. Ну и что с того, что девушка положила тебе руку на плечо, а коленку пристроила на бедра? Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает.

– Что ж ему на тебя сердиться? – сказал Фандорин. Хотел погладить девочку по трогательно белеющей в полумраке головке, но не стал – немного подержал руку в воздухе и осторожно опустил. – Разве ты в чем-нибудь перед ним виновата? Ничего, завтра все кончится. Нас отпустят, мы доберемся до метро, и за нами приедет твой папа.

– В метро? Ой, я там еще ни разу не была.

Говорят, жутко красиво. Знаешь, меня же все на машине возят, с темными стеклами. Только что глаза не завязывают, как эти.

Мира заерзала, устраиваясь поудобней, и Николас почувствовал, что проклятый организм, раб первобытности, начинает выходить из-под контроля.

– Ты лежи, грейся, – пробормотал магистр, выбираясь из кровати. – А я все-таки попытаюсь сориентироваться, в какой части Москвы мы находимся.

У окна перевел дух. Стал всматриваться в белую от свежевыпавшего снега улицу, в дома, где уже загорались огни – восьмой час, скоро начало рабочего дня.

Подошла закутанная в одеяло Мира, встала рядом. Ее затылок белел на уровне Никиного локтя.

– Вон, смотри, какой домина. Раз, два, три, десять, шестнадцать, целых двадцать два этажа! И еще вон четыре трубы. Ты же москвич. Может, узнаешь?

– Нет, в Москве таких мест много.

– Гляди, гляди! – Она встала на батарею и обхватила его за шею – теперь их щеки были на одном уровне. – Вон на небе светлая полоска!"

"– Ну и что?

– Как «что»! Еще учитель! Откуда солнце-то восходит?

А ведь действительно! Восток справа, примерно под углом сорок пять градусов.

И там, кажется, кольцевая дорога, дома кончаются. Значит, какой это край Москвы? Юго-восток?

Нет, северо-восток.

Глава двадцатая

Опасные связи

– Северо-запад – вот в какой стороне света сияет солнце нашей империи, что бы там ни утверждала географическая наука. Именно туда, к балтийским водам, мы с господином конногвардейским вахмистром завтра поутру и устремимся – обогреться лучами милости матушки-государыни. Я, конечно, не «херувимчик» и не «жемчужинка», как называет вашего сынка ее царское величество, но, глядишь, и мне на радостях какая-никакая награда достанется.

 – Прохор Иванович смиренно улыбнулся. – Кресточек ли, звездочка, а дороже бы всего ласковое от матушки слово.

– Это вне всякого сомнения так! – горячо поддержал его Алексей Воинович. – Благосклонное слово монарха – наилучшее вознаграждение для благородного человека. Драгоценнейшая реликвия нашего семейства – собственноручно начертанное высочайшее выражение признательности Митридату. «Вечно признательна. Екатерина». Вот оно, я хранил его до твоего возвращения.