Внебрачный сын мэра

Мы поженились меньше месяца назад. Тихо, скромно. Затем в отпуск съездили втроём. Варя не хотела пышного торжества и гостей, а я не спорил.

Прикрыв глаза, откидываюсь на спинку кожаного кресла. Не зря меня всегда тянуло в этот город. К ней. Погрязнув в собственных обидах, я упустил очевидное. Страшно представить, что мы бы так и не поговорили тогда и ничего не выяснили.

Время пролетает быстро, незаметною. В восемь вечера закрывают избирательные участки и начинают подсчёт голосов. Я понимаю, что чертовски устал от этих гонок за первенство и хочу совершенно банальных вещей: домой, к семье."

"Ближе к десяти объявляют предварительные результаты. Я лидирую с отрывом в пять процентов голосов. Настроение повышается, я пишу сообщение Варе и получаю от неё поздравления. Она отвечает, что Женька не слушается и отказывается спать без меня. Сорванец мелкий. Часто смотрю на него и ощущаю, как внутри всё сжимается. Моя кровь, моя плоть. Мой сын. Не представляю, как я жил до этого без него. Теперь каждую свободную минуту посвящаю ему.

Выхожу из офиса, сажусь в машину и завожу двигатель. Телефон, горячий от звонков и смс-ок, вновь оживает. Номер незнаком, я сначала не хочу, но все же снимаю трубку.

— Алексей Дмитриевич, из первой городской больницы беспокоят.

— Слушаю.

— Ваша мать Климова Антонина Сергеевна несколько часов назад попала к нам в тяжелом состоянии с ишемическим инсультом.

Я ощущаю, как внутри что-то обрывается. Мы не виделись с тех пор, как я отправил её в Москву. Я единственный её ребёнок, любимый сын.

Доктор на другом конце провода что-то говорит, но я почти не слышу его. В ушах стоит шум, я мечусь и все же сворачиваю в сторону аэропорта. Ничего не предвещало беды, я ехал домой. К семье. Но планы изменились. Каким бы чудовищем ни была моя мать, но я не могу бросить её одну в таком состоянии.

Остается последний билет до Москвы. Я сажусь в самолёт, пишу жене. Варя многого натерпелась от моей матери, поэтому я вполне понимаю и принимаю её нежелание общаться с ней.

Долетаем мы быстро, вздремнуть в самолёте не удается как не пытаюсь. Сложный день, не менее сложная ночь.

В больнице без изменений. Мать без сознания, в реанимации, меня не сразу туда пускают. Лишь после звонка знакомому из министерства здравоохранения.

— Здравствуй, — произношу тихо, переступая порог палаты.

Сердце болезненно сжимается. Мать у меня молодая, ей недавно исполнилось шестьдесят. Поэтому видеть её бледное как полотно лицо и слабые показатели здоровья — мучительно. Самое страшное, что я никак не могу повлиять на это. Остается только ждать и верить, что она выкарабкается.

Ближе к утру под противный писк датчиков мне все же удается задремать. Я вижу сон, он из детства. Мы отдыхаем на море: я, отец и младшая сестра Рита.