Внебрачный сын мэра

Неужели Гольберг чем-то недоволен? Таким тоном обычно вызывают на ковер. Ладно, сейчас не время на этом зацикливаться. Узнаю обо все завтра, а пока нужно работать.

Но следующим днем меня ждет сюрприз. Вместо обещанного вызова в кабинет декана, меня приглашают зайти к ректору. К самому Алтуфьеву Петру Константиновичу, чье имя на кафедре произносят только с благоговением и шепотом. Коллеги, узнав об этом, смотрят на меня с сочувствием и наверняка гадают, чем я так провинилась.

— Можно к вам? — постучавшись, я открываю дверь и неловко застываю на пороге, объятая суеверным ужасом.

— Заходите, Варвара Ивановна, — царственно кивает Петр Константинович, глядя на меня из-за массивного стола.

Я делаю первый робкий шажок и чувствую, как сердце в груди подпрыгивает. Потому что в кабинете мы не одни. Возле окна, прикрытого темно-синими шторами, стоит знакомая фигура.

— Добрый день, — сухо здоровается Алексей, пригвождая меня взглядом к полу.

Я так теряюсь, что могу только кивнуть, на что получаю полный недоумения взгляд ректора. Он наверняка хочет спросить, почему я не выказываю достаточного почтения новому мэру.

— Присаживайтесь, Варвара Ивановна, — Алтуфьев указывает на кресло перед своим столом и смотрит на моего бывшего мужа. Его голос смягчается, становясь дружелюбным: — А вы, Алексей Дмитриевич? Присядете?

— Постою, — отрезает Алексей, после чего взгляд ректора вновь падает на меня.

— Варвара Ивановна, я попросил вас зайти, чтобы прояснить несколько моментов по поводу вашего выступления. В ходе конференции у присутствующих сложилось впечатление, что вы, так сказать, перетянули одеяло на себя, лишив остальных сотрудников возможности выступить. Что можете сказать по этому поводу?

Я краснею, а следом бледнею. Алексей. Ну конечно это он. Тогда он все увидел и понял. Мне не показалось.

Я перевожу беспомощный взгляд с него на Алтуфьева. И что мне теперь делать? Не говорить же, что дочь декана допоздна шаталась по кабакам и потребовала выступить за нее? Гольберг после такого житья мне не даст.

— Мне жаль, что кто-то из присутствующих решил обвинить меня в присвоении чужой славы, — я вскидываю глаза и стараюсь говорить уверенно и твердо. — Тщеславием я не грешу. Задача была провести конференцию на уровне и со своей стороны я сделала все, чтобы так и было. Это все, что я могу сказать.

— Я посмотрел план выступлений, — подает голос Алексей, не прекращая сверлить меня глазами. — Перед вами должна была выступать Ольга Леонидовна Гольберг, дочь декана. На конференции она присутствовала, но на сцену так и не вышла. При этом сидела она в первых рядах и выглядела вполне здоровой.

— У нас с Ольгой была договоренность… — неуклюже начинаю оправдываться я, теряясь под мужскими взглядами.