Внебрачный сын мэра

На людях никто не догадается о том, что между нами фиктивные отношения, но как ты наверное понимаешь я не испытываю радости от своего нахождения в твоём доме. Впрочем, как и ты.

— Ещё будут условия? — Алексей откидывается на спинку кресла и перехватывает двумя пальцами переносицу. Он раньше всегда так делал, когда у него болела голова.

— Нет. Только одно. Никакого общения и контактов с твоей мамой. Ну и еще ты считаешься с моими методами воспитания.

— Всего одно? Не так уж много, — хмыкает он и впивается в меня зелеными глазами. — Хорошо, Варвара. На днях я уеду в Москву. На несколько дней. С вами останется охранник. Со следователем я все решил. К тебе вопросов больше не возникнет, — задумчиво говорит он, не переставая меня рассматривать.

Я почему-то смущаюсь. Хотя на мне самый скромный наряд из моего гардероба.

— Если у тебя все, то иди. У меня ещё много работы.

Раньше он часто говорил, что ему не хватает часов в сутках. Похоже, ничего не изменилось. Я поднимаюсь на ноги и иду на выход, уже хочу закрыть за собой дверь, как Климов вдруг окликает:"

"— Варвара, — наши глаза встречаются и сердце падает вниз. По коже бегут мурашки от его взгляда. — У меня тоже будет одно условие. Никаких романтических отношений на стороне. Женя сказал ты общаешься с неким Даниилом, показывал игрушку от этого мужчины. Так вот или сама оборвешь связь или я сделаю это сам. Пока ты живешь в моем доме, то подобного я не допущу.

Меня захлестывает такое негодование, что дышать становится невозможно. Я открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег, и мотаю головой в протесте.

— Нет. Не будет такого, ясно?

Лицо Алексея становится каменным, брови сдвигаются к переносице.

— Это не обсуждается, Варвара. Других мужчин рядом с моим сыном я не потерплю.

Эти слова бьют больнее пощечины. Не потерпит чужих мужчин рядом с нашим сыном? А кто для него я? Мебель, которую можно двигать по своему усмотрению? Нет-нет, ни за что.

— Женя и мой сын, если ты забыл, — говорю я трясущимся от ярости голосом. — И мы отлично жили, пока ты не появился. Я не планировала переезжать к тебе, но ты заставил меня шантажом. А теперь тебе этого мало и ты запрещаешь мне иметь личную жизнь?

— Да, запрещаю, — чеканит он. — Если уж ты не могла быть мне верной в браке, то придется постараться сейчас. Рядом с моим сыном будет находится лишь один мужчина и им буду я. У меня старомодные взгляды на брак и отношения, если ты забыла. Я за моногамию.

— Хочешь сказать, что у тебя у самого не будет отношений? — язвлю я, желая побольнее его уколоть.

— Конечно, — без запинки произносит Алексей, глядя мне в глаза. — Мой сын никогда не увидит рядом со мной другой женщины.