Вне зоны доступа

— Боюсь, что уже нет, — в голосе Птаха звучали странные игривые нотки. Я ничего не понимала, меня как будто раздирали на части тысячи разных противоречивых мыслей и чувств.

— Я опоздал на него, представляешь? Точнее… я уже даже в аэропорт приехал, а потом понял, что оставил дома телефон. И мне пришлось за ним возвращаться. Ну, не мог же я тебя не поздравить с днем рождения, а?

— Не мог! Конечно, не мог, о господи…

— Эй… У тебя что-то случилось?

— Случилось? — всхлипнула я сквозь смех. — Не знаю. Теперь уж, наверное, об этом и говорить не стоит. Но все же… как же хорошо, что ты не сел в тот самолет! Как же хорошо, Птах…

— Почему? — прошелестел он, вмиг посерьезнев.

— Я не знаю! Просто… плохое предчувствие.

И предчувствие меня не подвело. Самолет, которым должен был лететь Птах, совершил аварийную посадку и загорелся, съехав с взлетного поля. В тот день спаслось всего девятнадцать человек… И я знала, я чувствовала, что, окажись Птах на борту, он бы ни за что не выжил. Ведь Птах спасал бы кого угодно, но не себя… Кого угодно. Таким уж был мой мужчина. Таким я его и любила.

Он узнал о случившемся с опозданием, потому что на тот момент и сам находился в пути. А когда это все же случилось, Птах позвонил мне, и мы долго-долго молчали, прислушиваясь к тихому дыханию друг друга.

Сейчас я бы отдала все на свете, лишь бы только снова разделить с ним эту почти-тишину. Я бы отдала все на свете…

— О чем задумалась? — спросила баба Капа, прерывая мои мысли.

— Да так… Тебе не кажется, что Данила долго нет?

— Небось, опять уговаривает свою королеву снизойти до трапезы с нами.

— Ты говоришь о его дочери? О Свете?

— О ком же еще? Разбаловали девку себе не погибель.

— Она хоть вам жизнь не портит?"

"— Да кто ж ей позволит нам портить жизнь? Господь с тобой, нет, конечно.

— И то хорошо.

Данил с дочкой показались на веранде, когда мы с бабушкой уже хотели сесть за стол без них. Света была молчаливой и не слишком приветливой. Да и сам Соловьев не мог похвастаться хорошим настроением.

— Вот. Выпей чайку. Души-и-истый, — протянула бабушка, опуская на стол чашку с отваром.

Данил повертел чашку в руках, покосился на меня нерешительно.

— Пей. Не отравишься, — заверила я. Бабушка у меня, конечно, была дамочкой непростой, но убивать она бы точно никого не стала. Да и что-то подсказывало мне, что, несмотря ни на что, Соловьев успел ей понравиться. Было даже интересно — это случилось до несчастного случая с отцом или после.

— А мне почему никто не предлагает чай? — подала голос Света.

— Этот чай тебе не подойдет.

— Даже так? А вы прям знаете, какой мне нужен?

— Конечно. Что-нибудь от дурного нрава.