Вне зоны доступа

Я стряхнула со щек влагу и, запрокинув голову к куполу палатки, часто-часто заморгала. Данил осторожно отставил чашку и на коленях забрался внутрь. И снова мы замерли друг напротив друга в тесном, пронизанном оранжевым светом пространстве. Сюрреалистическая выходила картинка…

— Я предпочитаю, чтобы текла по другой причине.

Я отшатнулась и недоверчиво уставилась на Соловьева. Сердце подпрыгнуло и застучало в горле.

— Ты ужасный пошляк, — хохотнула я, скрывая за смехом скручивающее узлом желание.

— Да нет. Я просто предпочитаю называть вещи своими именами.

И без того сырой воздух сгустился до состояния клейстера. Я им не дышала, кажется. Пила… Захлебывалась и давилась.

— Пей кофе и выходи завтракать. Свет сейчас хороший. А я даже как-то привык к твоей помощи."

"Серьезно? Завтракать? А ведь я уже было решила, что моим завтраком станет он. Я сдалась своим желаниям в плен, следуя по пути наименьшего сопротивления. Думала, что и Данил не сможет себе отказать. Но, как видно, он гораздо лучше себя контролировал.

— Ясь…

— Ммм?

Было что-то удивительно трогательное в том, как он произносил мое имя.

— Я тоже тебя хочу. Просто… черт, — Данил зарылся рукой в волосы и прикусил изнутри щеку. — Я просто не могу выбиться из графика.

Что-что, а это мне было понятно. Я медленно кивнула и потянулась за кружкой. Весь день мы провели в лесу, фотографируя орланов.

— Есть что-нибудь стоящее? — спросила я, когда уже вечером Данил взялся просматривать отснятый за день материал.

— Для журнала — пойдет. Но ни одного по-настоящему ценного кадра.

— Выжидая его, ты можешь провести здесь всю жизнь, — ухмыльнулась я и вернулась к чистке сковородки. Данил покосился на меня через разделяющие нас языки пламени.

— Я сегодня уже думал об этом.

— И что?

— А то, что с каждой секундой эта мысль мне все больше нравится.

— Да ладно. Ты здесь быстро заскучаешь. Это летом еще ничего, а когда приходит зима…

— И что же тогда?

— Тогда все становится однообразно. Жизнь застилает белым. Из нее исчезают краски. Все монотонно и рутинно до зубовного скрежета.

— Поэтому ты хочешь уехать?

— Я уже не знаю, хочу ли… На самом деле штиль гораздо лучше любого шторма. По крайней мере, для меня.

— Я понимаю, о чем ты.

— Правда?

— Да. После плена я на многие вещи стал смотреть по-другому. Опасность больше не манит меня так, как раньше. Я спрыгнул с адреналиновой иглы. Понял, как много времени потерял на всякие глупости, вместо того чтобы… — Данил не договорил и снова уставился на экран планшета.

— Если бы ты мог изменить прошлое… Ты бы воспользовался этим шансом?

Данил вскинул взгляд. Языки пламени танцевали на его блестящем, покрывшемся испариной, лице. Золотили выгоревшие до цвета спелой пшеницы волосы.

— Я не знаю, — пробормотал он.