Во власти Дьявола

Авдеевы, перекрыв ему путь к несчастной жертве, синхронно двинулись вперед, вынуждая Дему отступить, а потом и вовсе вытолкнули последнего на задний двор… проветриться. Сказать, что Воронцов был в бешенстве, — значит ничего не сказать. Ярость застилала глаза, злость бурлила в венах, контролировать себя становилось все сложнее. Никто, никто в этом долбаном мире не был способен вывести его на эмоции, никто, кроме нее, заразы рыжей.

— Хватит я сказал, — рявкнул Кир, когда Демьян сделал попытку вернуться в дом. — Пока не успокоишься — не войдешь.

— Уверен? — оскалившись, Демьян ринулся на брата.

— А ты проверь, — рядом возник второй. — Прекрати вести себя, как истеричная баба!

— Кто бы говорил, — прошипел Демьян, припоминая Матвею его собственное поведение несколько лет назад.

— Это другое, — отмахнулся Авдеев.

— Тоже самое, — не согласился Демьян.

— Она твоя сестра, ты в своем уме? — вмешался Кир.

— Сводная!

— Да без разницы. Куда ты нахер лезешь? Мы ее, бля, всем составом выводили из того состояния, в котором она из-за тебя придурка оказалась! Хочешь повторения? У девчонки нервный срыв практически случился, пока ты… — Кир презрительно сплюнул, отходя в сторону и бросая на Демьяна гневный взгляд. Матвей вслух высказываться не стал. Молча сверлил Дему взглядом, давая понять, что с братом вполне солидарен.

— Пока я что? Ну договаривай!

— Пока ты трусливо прятался в своей Европе! — договорил Кир, чудом увернувшись от кулака, летящего в направлении его лица. Просто рефлексы сработали.

— Не смей, слышишь, — схватив брата за грудки, — ты же нихрена не знаешь!

— Так объясни, — вырвавшись, Кир сделал шаг назад, разглаживая складки на рубашке.

Демьян промолчал. Объясняться он ни с кем не собирался, разве что с родителями и то, он скорее собирался их перед фактом поставить, нежели что-то объяснять. Дема вообще не привык перед кем-либо оправдываться, не было этой функции в его программе, в природе не существовало.

— Не надо, ты ей больно сделаешь, — заговорил молчавший до этой минут Матвей. — Дай ей спокойно жить, сейчас она счастлива, и паренька в покое оставь, хороший пацан.

— Хороший, — словно на автомате повторил за братом Демьян.

Вдохнув в легкие побольше воздуха, Демьян отвернулся, и простонав что-то нечленораздельное, зарылся пальцами в собственные волосы. Его на части рвало от одной лишь мысли, что она будет принадлежать другому, что кто-то другой будет держать ее в своих объятиях. Да он же озверел практически, увидев пацана в своем дома. И лапу, касающуюся его Дарьки."

"Контроль, куда нахрен подевался его хваленный самоконтроль? Где присущее ему самообладание? А нет, все испарилось, как только увидел ее.