Во власти Дьявола

Воздух вокруг буквально искрил от скопившегося в нем напряжения, казалось, что все вокруг вот-вот взорвется и размажет их, разорвет на кусочки. И именно это почувствовала Дарина, когда, простонав что-то нечленораздельное, Демьян с силой притянул девушку к себе и снова набросился на истерзанные и опухшие от его несдержанности губы."

"Дарина всхлипнула, зажмурилась, утопая, теряясь в бесконечном потоке ощущений. Точно по щелчку пальцев все вокруг перестало существовать: время, реальность, пространство вокруг — все. Дарина, словно инстинктами движимая, прижалась к Демьяну так сильно, что терялись всякие границы, разделявшие разгоряченные, раскалившиеся до предела тела. Сквозь ткань Дарина чувствовала жар, исходящий от Демы, и сгорала в нем, словно феникс, стремясь умереть и возродиться вновь. Голова шла кругом от нехватки воздуха, желание, такое яркое, но совершенно незнакомое, затмило разум, послав ко всем чертям остатки здравого смысла. Дарину трясло от переизбытка нахлынувших на нее эмоций, от спрятанных глубоко внутри чувств, рвущихся наружу.

— Красивая моя, маленькая, Лисичка, Дарька, — покрывая поцелуями лицо девушки, зашептал Демьян.

— Дема я…

— Я не буду, малыш, я не буду, слышишь.

Она не понимала его, совсем не понимала, полностью отдавшись инстинктам. Необузданным, диким, животным. Первобытное желание, продиктованное зовом плоти, окончательно взяло верх над разумом. Дарину штормило, тело превратилось в один большой, оголенный нерв, только тронь и разорвет, а внизу все нещадно пекло, требовало разрядки.

— Сейчас, Даря, сейчас, — с трудом выдавливая из себя слова, надсадно произнес Демьян.

— Я

— Тшш, все хорошо.

Он коснулся подушечками пальцев пульсирующей, раскаленной плоти, вырывая из груди Дарины громкий всхлип. Дарина дернулась от непривычных, таких острых ощущений и вцепилась пальцами в плечи Демьяна. Он усилил напор, продолжая ласкать утопающую в удовольствии девушку, раздвигая губы, проникая внутрь, очерчивая ставший невыносимо чувствительным, клитор.

Напряжение внизу живота росло с каждым движением пальцев, внутри разрастался огненный шар, грозясь взорваться и сжечь все вокруг на тысячи километров. Никогда прежде Дарина не испытывала ничего подобного, никогда прежде ее не ласкали так откровенно. Ее затрясло, тело лихорадило, а пальцы внизу действовали все настойчивее, жестче, и Дарину буквально скрутило от сильнейшего в ее жизни оргазма, впервые доставленного ей мужчиной. Напряжение, скопившееся внутри, вырвалось наружу с оглушительным стоном девушки, утонувшем в настойчивом поцелуе.

Дарину потряхивало еще несколько долгих минут, ноги отнялись, тело онемело, а перед глазами стояла темнота.

— Умничка, моя Лисичка, такая чувствительная.