Во власти Дьявола

— Не подходи ко мне, Дема, ты чертов гребанный эгоист!

— Эгоист, — подтвердил он.

— Ты меня не спросил!

— Не спросил!

— Так нельзя!

— Нельзя.

— Я не твоя игрушка!

— Нет, Даря, ты моя будущая жена.

— Ты невыносим.

— Согласен, — произнес он, оказавшись возле Дарины и, подхватив девушку на руки, понес ее к кровати, осторожно укладывая поверх покрывала. — И я безумно тебя люблю, — добавил, щелкнув замком на двери.

15. Только он…

— Дема, — Дарина облизнула пересохшие губы, а во взгляде девушки плескался страх перед неизведанным.

Она прекрасно понимала, к чему все идет и боялась, до чертиков боялась продолжения.

— Боишься? — улыбнулся Демьян, нависнув над девушкой, заглядывая в душу.

Он читал ее словно открытую книгу, угадывал каждую эмоцию и в этот момент Дарина поняла, что даже если бы хотела, не смогла бы сопротивляться. А она не хотела. Нет, она не простила его окончательно, но осознала простую истину — она все еще его любит, также, как любила раньше. И не хочет, не может просто противиться этому ненормальному, необузданному притяжению.

— Марк, — прошептала девушка, так невовремя вспомнив о младшем брате, уплетающим завтрак на кухне.

— Он уже большой мальчик, все понимает, — усмехнулся Дема, и не теряя времени, распахнул белоснежный халат, открывая своему взору обнаженное девичье тело.

Инстинктивно Дарина сделала попытку прикрыться, попытку, которая была неминуемо пресечена.

— Не прячься, не надо, я хочу смотреть, ты такая красивая, Дарька и только моя, — зашептал Демьян, покрывая обжигающими поцелуями тело девушки, сводя ее с ума, подводя к той грани, перешагнув которую, пути назад уже не будет.

А еще Дарина поняла, что она вовсе не против перешагнуть черту, что она очень даже «за». И плевать, совершенно плевать, как это будет выглядеть. Просто в какой-то момент в ее голове щелкнул переключатель, словно все встало на свои места, словно вот так правильно. С ним, только с ним одним на всем белом свете. И ни с кем не будет так.

Она не могла больше его ненавидеть, не могла больше противиться чувствам, рвущим ее на части. Сердце, глупое, любящее сердце тянулось к нему одному, к ее Деме, и даже если завтра он снова исчезнет из ее жизни, она не будет жалеть о содеянном.

— Моя маленькая, моя любимая девочка.

— Дема…

Дарина выгнулась в спине, во второй раз за утро отдаваясь откровенной ласке, сгорая от стыда и мысленно умоляя Дему не останавливаться. А он, словно чувствуя, словно точно зная, чего она хочет, выводил замысловатые узоры на разгоряченной, ставшей слишком чувствительно плоти девушки.

— Еще…

— Еще? — усмехнулся мужчина, внезапно остановившись.