Во власти Дьявола

Дарина лишь отнекивалась, считая все это глупостью несусветной и теперь как никогда жалела о своей недальновидности и упертости.

Девушка настолько погрузилась в себя, стыдясь своей собственной глупости, что даже не заметила, как оказалась в медвежьих объятиях Демы, которого явно мало волновали ее простенькие трусики.

«Господи, да о чем я думаю вообще, какие к черту трусики, когда…»

— Дарька, зараза мелка, что ты со мной делаешь, нельзя же так.

С каким-то совершенно обреченным стоном Демьян обрушился на ее искусанные губы, выбивая из головы последние здравые и не очень мысли.

Теплые ладони блуждали по обнаженному телу, сжимая его, поглаживая, причиняя боль и вынуждая гореть от непередаваемых ощущений.

У Дарины кружилась голова, ноги практически не держали, низ живота скрутило огненной судорогой.

Тело просило, нет, оно неистово требовало разрядки, и лишь когда, молниеносно избавившись от одежды, Демьян подхватил Дарину на руки, увлекая за собой на диван, и медленно, очень медленно проник в нее, растягивая, причиняя легкую, но бесконечно нужную сейчас боль, Дарина наконец смогла выдохнуть.

Кусая губы, девушка заерзала, двигаясь хаотично и выбивая из мужчины глухие стоны вперемешку с грязными ругательствами и порочными, темными, как ночь обещаниями.

— Ты как? — стиснув зубы, прошипел Демьян, сжимая бедра девушки и фиксируя ее на месте, не позволяя двигаться.

— Чудесно, — ничуть не солгала Дарина и дернулась в попытке начать движение, но Дема не спешил, все также продолжал фиксировать бедра, внимательно осматривая ее лицо, словно выискивая в его выражении хоть малейший намек на ложь.

Но его не было. Было только желание. Бурное, неистовое, всепоглощающее, затмевающее все на свете, желание. Первобытное, дикое и совершенно необузданное.

— Я не смогу медленно, Даря, не смогу, понимаешь… блядь…

Сорвавшись, Демьян приподнял девушку, покидая ее тело, оставляя болезненное ощущение пустоты, а после резко ударил бедрами, с хриплым стоном врываясь в девушку до самого упора, выбивая из ее груди крик удовольствия.

Безумие, одно на двоих окутало молодых людей, обхватило крепкими щупальцами. Демьян не щадил, не жалел, лишь двигался жестко и быстро, заставляя Дарину беспорядочно трясти головой и остервенело кусать губы в попытке заглушить рвущиеся наружу крики.

— Не смей, — утробный рык.

— Что?

— Не смей сдерживаться… кричи, малыш, я хочу слышать.

Толчок, резкий, болезненный, а следом ее один и еще. И громкий крик, эхом разлетевшийся по комнате."

"Она кричала, так громко, как ни разу в жизни, пока он двигался внутри, грубо, в каком-то совершенно нереальном темпе.