Водопад

Крейгмиллер — это, кажется, район, где живут всякие шишки?…

— Это он вам сказал?

— Что, наврал?

— Приезжайте, сами увидите.

Она все еще смеялась, опуская трубку на рычаг, и Шэг Дэвидсон не преминул поинтересоваться, что ее так развеселило. Когда она рассказала, он подошел к ней (рабочий зал Отдела уголовного розыска был небольшим: всего четыре стола и несколько дверей в подсобные помещения, где хранились старые дела) и, взяв со стола ксерокс статьи, быстро пробежал ее глазами.

— Похоже, Холли кое-что добавил от себя, — сказал он наконец.

— Ты его знаешь?

— Да, пришлось пару раз иметь с ним дело. Холли любит раздуть историю на пустом месте — просто-таки специализируется на этом.

Эллен взяла у него статью. Абзацы, посвященные ролевым играм, действительно были расплывчатыми, неопределенными и изобиловали оборотами типа «возможно», «вероятно», «не исключено», «считается, что…» и прочими в том же духе.

— Мне нужно поговорить с этим Холли, — решительно заявила она. — У тебя есть его номер?

— Нет, но его можно найти.

Стив Холли работает в эдинбургском отделении своей газетенки. — Дэвидсон повернулся, чтобы идти на свое место. — Телефон ты найдешь в «Желтых страницах» — в разделе «Всякая мразь»…

Стив Холли ехал на работу, когда зазвонил его мобильник. Репортер жил в Нью-Тауне — всего в трех кварталах от «последнего приюта трагически погибшей девушки», как выразился он в своей последней статье. Его собственная квартирка, впрочем, не шла ни в какое сравнение с квартирой Филиппы Бальфур. Репортер ютился в форменной каморке на верхнем этаже старого многоквартирного дома — одного из немногих, что оставались еще в Нью-Тауне; на улице, название которой не было ни известным, ни престижным (в отличие от адреса той же Филиппы, вполне соответствовавшего ее имущественному и социальному статусу).

И тем не менее каждый раз, открывая утреннюю газету, Стив Холли видел, как быстро растет цена на его квартиру. Четыре года назад он решил, что хочет жить в этой части города, но даже тогда ему это было не по средствам. В конце концов Холли начал читать некрологи, помещенные в городских ежедневных и вечерних газетах. Обнаружив ньютаунский адрес, он немедленно отправлялся туда, чтобы лично опустить в ящик конверт со штампом «Срочно» и адресованный «Уважаемому владельцу». Письмо в конверте было достаточно коротким. В нем Холли представлялся человеком, который родился и вырос на такой-то улице (нужное — вписать), но вынужден был уехать вместе с родителями, которые столкнулись с финансовыми трудностями.