Водопад

Стадион был почти полон, как случалось всегда, когда местные команды играли между собой или принимали гостей из Глазго. Сегодня в Эдинбург пожаловали «Глазго Рейнджере». У Шивон был сезонный билет на стадион; Ребус сидел рядом с ней благодаря любезности еще одного обладателя абонемента, который заболел и не смог прийти.

— Это твой друг? — спросил Ребус у Шивон.

— Да как сказать… — протянула она. — Пару раз встречалась с ним в пабе после игры.

— Хороший парень?

— Хороший женатый парень, — уточнила Шивон и рассмеялась. — Ну когда ты перестанешь пытаться выдать меня замуж, а?…

— Я просто так спросил, — сказал Ребус и ухмыльнулся.

Он уже заметил, что матч снимают для телевидения. Телекамеры, как обычно, сосредоточились на самой игре, а зрители служили для главного действа лишь фоном. Ребус знал, что по телевизору трибуны обычно показывали только если в игре возникала остановка, которую требовалось заполнить. Сам он гораздо больше интересовался болельщиками. Глядя на них, Ребус спрашивал себя, какую жизнь они прожили, что могли бы рассказать. И он был не одинок — среди зрителей он заметил еще нескольких человек, которых ближайшие соседи занимали куда больше, чем то, что происходило на поле. Но Шивон, сжав кулаки так, что побелели костяшки, то размахивала бело-зеленым шарфом, то замирала, с напряженным вниманием следя за игрой, то подбадривала криками игроков, то горячо обсуждала очередное решение судьи с другими болельщиками.

Не лучше вел себя дородный мужчина, сидевший с другой стороны от Ребуса. Казалось, парня вот-вот хватит самый настоящий удар — во всяком случае, все признаки были налицо. Его щеки приобрели пунцовый оттенок, по лбу ручьями стекал пот, он постоянно что-то бормотал себе под нос, но временами его голос набирал силу, становясь все громче и громче, пока не следовал взрыв громогласных проклятий, перемежаемых нечленораздельным рыком.

После каждой такой вспышки мужчина с виноватой улыбкой оглядывался по сторонам, но вскоре все начиналось сначала.

— Спокойнее! Спокойнее, сынок!.. — пока что тихо говорил он, обращаясь к владевшему мячом игроку.

— Есть что-нибудь новенькое по нашему делу? — спросил Ребус у Шивон.

— Ради бога, Джон, у меня выходной! — отозвалась Шивон, не отрывая взгляда от поля.

— Я знаю. Я просто спросил…

— Ну, давай же, сынок! Вперед! Вот так его, давай!.. — Взмокший сосед приподнялся, схватившись за спинку переднего кресла.

— После матча можно зайти в бар, — предложила Шивон.

— Попробуй только не зайти в бар! — отозвался Ребус.

— Ну же, парень, дай направо!.. Жми, сынок, жми! — Голос полного соседа нарастал, словно шум приближающегося поезда. Ребус достал сигареты. День был ясный и солнечный, но отнюдь не теплый.