ВоенТур 2 (СИ)

Их убедили, что они сверхчеловеки, а мы низшая раса, и все наше предназначение — быть их безмолвными рабами. Такое лечиться только одним способом, еще большим террором по отношению к оккупантам! Каждая из этих с#к должна знать, что ни одно их злодеяние не останется без нашего ответа и за все они заплатят нам самой полной мерой!

Основная масса бойцы видимо еще не поняла, что я задумал, но некоторые зная про расправу с немецким пилотом понимали, что ничего хорошего для пленных не будет. Мне самому было паршиво от этого, ведь я не садист и не маньяк, но я четко понимал, что поступить по другому было нельзя. Только так можно было вбить в головы противника мысль, что расплата за все их преступления неотвратима и она будет еще более страшной. Влив каждому в рот по стакану трофейного шнапса, чтобы сразу не загнулись от болевого шока, и каждому перетянув жгутом обе ноги выше колена, после чего их уложили на землю. Сев за рычаги штурмгешуца, которым они давили наших пленных я сам приступил к экзекуции.

Закончив с первым этапом, приступил ко второму с несколькими бойцами, которые взяли на себя эту тяжелую ношу. Мы по очереди подходили к каждому и ножом отрезали им их орудие преступления, после чего засовывали в рот и завязывали отрывком от одежды как кляп, чтобы не выплюнул. Бойцы и особенно пленные, до которых еще не дошла очередь, с ужасом смотрели за нашими действиями, некоторых из них вырвало при виде этого, многие от ужаса и страха мочили и пачкали штаны. Сам я, с трудом сдерживался, подавляя силой воли рвотные спазмы. Не знаю, как мы это выдержали, но второй этап нашего возмездия довели до конца, не давая им истекать кровью, а ее текло много, так как в паху кровеносных сосудов много. Остался последний — на кол…"

"В завершении, повесили нескольким пленным на шею табличку с надписью по немецки «Gewalttäter und Mörder», а чуть ниже по русски «Насильники и убийцы. Око за око, зуб за зуб». Кроме этого по одному экземпляру их фотографий, где они еще недавно были такие здоровые и веселые. Корреспондент запечатлел на пленку весь процесс казни. Ему тоже было плохо от происходившего, но он держался, не отворачивался и не закрывал глаза, как некоторые бойцы.

После случившегося, многие мои бойцы стали смотреть на меня со страхом, для них это было абсолютно невозможным, не то у них было воспитание и менталитет. Пришлось прикрикнуть на них, чтобы они вышли из ступора. Закончив такое неприятное дело, от которого самому было тошно, но по другому поступить я не мог.

Спустя час, еще более увеличившаяся в размерах колонна двинулась дальше в путь и выглядела она более чем внушительно.