Воин-Врач II

Глава 13

Новые горизонты

Сложнее было не сделать клюшки из черенков для копий и тщательно выглаженных-выструганных сосновых и липовых дощечек, туго обмотанных полосами крепкой ткани и густо промазанных рыбьим клеем. И не напилить из подходящих дубовых стволиков шайб нужного, привычного мне размера, выварив их потом в конопляном масле. Не вычистить-выгладить лёд ножами, топорами и какими-то скребками-скобелями до приемлемой гладкости по всей площадке. И даже не научить будущих звёзд будущей НХЛ и проверить их знания основных правил новой забавы. Сложнее всего было объяснить им, нахрена в принципе было всё это городить. Поэтому Всеславу, загоревшемуся новой идеей, пришлось рычать и приказывать. Тогда дело пошло побойчее.

Когда за нами задвинули высокий щит из толстых дубовых досок, берег тут же облепили зеваки. Виданное ли дело — среди дня половина ратников столпилась возле реки! Бабы стирать ходят нечасто, да и одеты вовсе не так, чтоб глядеть на них было интересно, не то, что летом. Лодьи торговые тоже не плывут — где им плыть-то, лёд же кругом! И на то, чтоб бредень под лёд пускать собирались, тоже непохоже. Значит, что? Значит — тайна! Значит, надо срочно туда!

Всеслав, не отходя от ледяной стены, неуверенно стоя на странных узких железках, явно пожалел о том, что повёлся на эту афёру. Но картины из моего прошлого зажгли в нём тягу и интерес к хоккею сразу, ярко. Наверное, это у мужиков в крови — быстро увлекаться разными видами спорта, особенно такими динамичными и зрелищными.

Я хоккей обожал с раннего детства, с самого первого чемпионата в далёком сорок шестом. И играть начал в эвакуации, в гарнизоне, на льду того самого озера Ханка на Дальнем Востоке, в привязанных к валенкам конёчках, которые нужно было тщательно протирать после каждого выхода и смазывать непонятным ленд-лизовским комбижиром из американских поставок — иначе ржавели страшно. Рубились мы с пацанами самозабвенно, изо всех сил, представляя себя Бобровыми из «ЦДКА», Тарасовыми из «Динамо» и Гурышевыми из московских «Крылышек». Я потом пробовал, помню, объяснять сыновьям, как было интересно и волнительно слушать репортажи и комментарии Озерова и Писаревского. Но им, привыкшим смотреть спортивные соревнования по большому цветному телевизору, это уже, наверное, тяжело было понять. А мы тогда облепляли радиоприёмники и громко шикали на тех, кто влетал в двери, опоздав к началу трансляции.

«Ну давай, пробуй» — явно без охоты и уверенности предложил князь, «отступая назад». А я привычно поймал равновесие, потоптался на коньках, привязанных ремнями к сапогам, оттолкнулся от бортика — и полетел…

Это сложно объяснить тем, кто сам никогда не пробовал, наверное.