Воин-Врач II

Буранко летел стрелой, застоялся в зиму, редко вволю размяться удавалось, в городе дел хватало. Не удалось и сейчас. Кибитки останавливались, до ближней было от силы половину перестрела, справному коню за такое время и не разогреться даже. Только припустил — и уже крепкая хозяйская рука окорот даёт, останавливает.

Из первых саней, крупнее, шире обычных русских, что, приди нужда, и по лесу прошли бы, выходил, откинув белый войлочный полог, сам Степной волк Шарукан. Всеслав спрыгнул с коня, прошёл два шага навстречу. Лицо гостя было таким же привычно невозмутимым, угадывать мысли и настроение по нему — как по их каменным идолам в степи.

— Рад видеть тебя здоровым, добрый сосед Шарукан! — искренне улыбнулся Чародей. — Всё ли ладно дома, как здоровье Ясинь-хана и молодого Сырчана?

— И я рад, Всеслав, что Великий Тенгри сберёг тебя живым до нашей встречи. Поговаривали, ты снова удивлял своих Богов удачей, а они за это наградили тебя новыми друзьями? — с тем же лёгким акцентом ответил хан. И лишь по голосу было понятно, что говорит он с улыбкой.

Два вождя, великий князь и великий хан, за разговорами преодолели разделявшее их расстояние и сперва крепко пожали руки, а затем и обнялись. За спиной Чародея с берега донесло многоголосое громкое и протяжное «Любо!».

— Чего это шумят твои? — поинтересовался степной гость.

— Так радуются. Давно ли то было, что когда ваши с нашими встречались и кровь реками лилась? А теперь вот в гости друг к другу ездим, торговлишка пошла помаленьку, — объяснил Всеслав.

— Скажешь тоже, «помаленьку»! Отец говорит, что кабы мы на три-четыре зимы раньше с тобой повстречались — сейчас бы земли болгарские занимали вокруг моря русского. Да не силой. Просто купили бы их у ромеев, — ясно было, что сотрудничество хана устраивало полностью, а то, что это оценивал и его легендарный отец, живой и здоровый, радовало в особенности.

— Так что, Ясинь-хан с тобой? Да поехали уже, а то же к началу опоздаем! — будто опомнился князь.

— К началу чего? — удивился Степной волк.

— У нас вон праздник, а к нему новая забава: вроде битвы и охоты, только без крови почти и по правилам. Проще показать, чем объяснять, глаза-то сами вернее расскажут, — махнул на странное сооружение за спиной Всеслав.

— Сын со мной, да три дочери вызвались на дивный Киев-город посмотреть. Он им понарассказывал, как тут чисто, кормят сытно и не по-нашему, да в каких платьях бабы ходят. Пристали репьями, не оторвёшь, — с досадой, знакомой отцам нескольких дочерей, отозвался хан. — Ясинь-хан, хвала Вечному Синему Небу, жив и здоров, поклон тебе передавал и даров богатых. Винился, что не может сам приехать погостить, дела не отпускают.

— Потом, Шарукан, всё потом. У меня вон весь город, почитай, зябнет на берегу, игры дожидаясь.