Война на Дунае

– Тяни! – крикнул Харитону Уфимцев, и тот побежал в сторону стрелковых линий, разматывая сразу две бечёвки.

– Готово! – крикнул он, опускаясь на колени в пяти шагах от цепи. «Так, натяжки нет, лежат свободно, придавливаем их камнями, чтобы нарочно не сбить», – бубнил про себя Харитон.

– Предохранительную скобу снимай! – рявкнул общую команду Афанасьев.

– Шпильку вынул, шпильку вынул! – донеслись крики от приводящих к бою направленные фугасы егерей.

– В цепь! – скомандовал сержант, и три дюжины пионеров понеслись от установленных на поле мин к строю.

А в это время несколько больших отрядов конницы турок, выкатившись в предместье, разворачивались в огромную общую массу.

Позади застывших с ружьями наготове цепей слышался ритмичный бой барабанов, колонны, мерно топая, шли вперёд. Сигнальные рога взревели, и конная масса неприятеля, постепенно набирая скорость, устремилась вперёд.

– Расстояние до цели семь сотен шагов! – крикнул Егоров. – Длинные штуцера, огонь!

Две дюжины стволов выплюнули первые пули, а их стрелки тут же начали перезарядку.

– Расстояние до цели шесть сотен шагов! Ждё-ём! – гаркнул командир полка. – Пять сотен шагов, то-овсь! – И выдохнув, мысленно отсчитал семь секунд. – Огонь!

Егоров сам выжал крючок, посылая пулю в плотную массу конницы.

Тысяча стволов грохнула разом, и подступы к русской цепи заволокло облачками серого дыма. Ветерок сносил его в сторону, и глазам открылись линии стрелков в зелёных мундирах, сноровисто орудующих шомполами."

"А на поле уже нашла свою смерть первая сотня вражеских всадников. На четырёх сотнях шагов даже «хитрая пуля» из гладкого ствола била хорошо групповую цель.

Земля дрожала от топота тысяч копыт, слышались крики, визг и вой.

– Сейчас, сейчас! – Руки сами делали такую привычную им работу. Практически одновременно щёлкнули взводимые курки, и пальцы норовили сильнее выжать спусковую скобу. Нельзя! Огонь залпом и только по команде!

– Огонь!

И ещё один залп ударил по своим целям, теперь уже за две сотни шагов, сбивая всю переднюю линию конницы.

– Подрывай! – прокричал Афанасьев, резко дёргая за бечёвку. – Беги-и!

Василий нёсся со своими пионерами вслед за стрелками. А позади шипели и искрились в запальных трубках злые огоньки. Вот он, спасительный строй русских колонн. В них, расталкивая ряды, влетели стрелковые цепи и пионеры, а позади, на поле, земля вставала уже на дыбы.

Прямо в упор по накатывающей коннице, словно из трёх десятков пушек, ударили мелкой картечью направленные фугасы. Шарики били большей частью по коням, и они, падая сотнями, катаясь по земле, давили и калечили своих всадников, создавая целые завалы из окровавленных туш.