Война за Проливы. Решающий удар

Ни Орлеан, ни Виши по причине наличия немецкой группировки, наступающей от Бельфора, не казались им безопасными. К тому же в Бордо в случае совсем уже неблагоприятного развития событий можно было сесть на пароход и уплыть куда-нибудь в Мексику – чем дальше, тем лучше. И точно так же, как и в случае Кометы, эвакуация осуществлялась в спешке и производилась налегке. Набитые секретными документами здания министерств и прочих государственных контор просто оставлялись на произвол судьбы. А все потому, что нависшие над французской столицей боши могли ворваться в нее уже через три-четыре дня, и остановить их некому.

И опять, второй раз на протяжении весьма короткого времени, парижане видели, как их власть без оглядки бежит перед надвигающейся угрозой, даже не попытавшись возродить Национальную Гвардию и призвав граждан к оружию. А дело в том, что повторения Коммуны французские власти боялись даже больше, чем германские генералы. Для немцев революция в Париже означала незначительное осложнение обстановки, а французским депутатам и чиновникам уже виделись установленные на площадях гильотины и груды отрубленных голов.

Такой уж у поедателей лягушачьих лапок исторический опыт. Впрочем, именно поэтому обитатели богатых буржуазных кварталов уже прикидывали, где и в какой момент они вывесят наспех пошитые из простыней белые флаги. Ведь немцы – культурная нация, и они не будут обижать состоятельных людей.

В Потсдаме же, напротив, потирали руки. По расчетам Мольтке-младшего, война должна была продлиться не далее как до первых чисел сентября, а после у французов полностью иссякнут и возможности для сопротивления, и воля сражаться.

Шлиффен уже с трудом удерживал командующих четвертой, пятой и шестой армиями от того, чтобы повести свои войска в лобовые атаки, выталкивая французскую армию на запад – то есть туда, где, по гениальному плану, их не должно быть ни в коем случае. Уже нередки были эпизоды, когда вроде бы стихийные германские контратаки в Эльзасе и Лотарингии грозили обрушить фронт. И при первых же признаках отступления французских армий рухнет и тевтонский орднунг, после чего каждый германский генерал рванется вперед, завоевывать города и получать за это кресты. Если это случится еще до захлопывания клещей между Реймсом и Труа, то получится, что германская армия героически вытеснит французов на запад к Парижу и тогда план Шлиффена целиком и полностью пойдет псу под хвост.

22 августа 1908 года, утро, Париж, авеню дю Колонель Боннэ, дом 11-бис,

квартира Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус,

Дмитрий Мережковский, литератор, философ, мизантроп и диссидент[22].