Война за Проливы. Решающий удар

Женщина в ортодоксальном исламе бесправна и беспомощна, она даже не имеет права выйти из дома без сопровождения евнуха или совершеннолетнего мужчины-родственника. В Российской Империи все совсем не так. Еще в начале своего царствования император Михаил своим указом провозгласил равенство прав мужчин и женщин перед законами Российской Империи – и теперь такие же порядки должны быть внедрены на новых российских территориях. И именно от этого бегут многие ревнители старины, не представляющие, как они будут жить по русским законам. При этом детей, оставшихся без надзора родителей, собирают в отдельном месте, чтобы отправить в Россию – там их поместят в специальные заведения, уже именуемые янычарскими школами.

Пройдет десять-пятнадцать лет – и у императора Михаила не будет более преданных слуг и верных подданных.

Ну а сейчас мы все с тяжелым чувством смотрим на тех, кто бежит от такой судьбы как от огня.

– Они все умрут, ибо идут в никуда… – глухо говорит господин Османов, глядя на бесконечный людской поток. – По крайней мере, такая судьба ждет большую часть этих людей – в в Анатолии их никто не ждет. Тамошним турецким властям и в голову не придет оказать им хоть какую-то помощь, и уж тем более о них не будет заботиться новая колониальная германская администрация.

И для тех, и других эти люди – просто обуза, бродяги на дорогах, нарушители спокойствия и источник проблем. Но далеко не все просто дойдут до своей цели. Сразу за позициями наших войск их уже ждут лихие люди, которые будут грабить беженцев, раздевать их и насиловать их жен и дочерей. Люди, навсегда уходящие из своего дома, уносят с собой самое ценное – и превратившиеся в бандитов турецкие солдаты об этом знают. Пока туда не придут колониальные германские войска, Анатолия будет довольно опасным местом для жизни.

– Но почему же вы, Мехмет Ибрагимович, не остановите всех этих людей и не вернете их обратно по домам, раз впереди их ждут сплошные несчастья? – спрашиваю я. – У вас же есть для этого власть и право.

Таким же глухим голосом господин Османов ответил:

– Мой император запретил мне удерживать силой хоть кого-либо, кроме одиноких женщин и детей. Он считает, что насильно мил не будешь. Застава перед мостом пропускает только глав семей вместе с их чадами и домочадцами, потому что исход – это только их решение.

А прочих, не имеющих в сопровождении взрослых мужчин-родственников, идущих неизвестно куда из одного лишь стадного чувства, направляют в специальный лагерь для перемещенных лиц.

– Но почему они уходят? – спросил я. – Ведь глашатаи на улицах непрерывно повторяют для всех, кто слышит, что ваш император никого не прогоняет и примет в свое подданство всех местных жителей, без различия вероисповедания, нации, пола и возраста.