Война за Проливы. Решающий удар

Возможно, этот страх спас их лошадиные жизни, так как их не оказалось на венгерских позициях в тот момент, когда с тяжелым слитным ревом по ним ударили пяти- и шестидюймовые гаубицы. Артподготовка бушевала не больше получаса, а потом в атаку пошли бронегруппы, позади которых маячили одетые в камуфляж цепи морской пехоты. Схватка была коротка: уже к полудню враг был рассечен на две части, опрокинут и частью сдался, а частью беспорядочно отступил.

Как докладывает разведка, это было последнее препятствие на пути к Братиславе – через два дня мы будем там. И если к тому времени в Будапеште не одумаются, то мы умоем руки, выпустив кавалеристов генерала Келлера в рейд по мирным венгерским землям, где нет никаких войск, кроме мелких групп резервистов. А дальше – как в песне: «Пылают над Тисой фольварки, сверкают над лавой клинки, и грабят поместья магнатов чубатые казаки…»

В принципе, кавалерию можно было бы пускать в дело сразу после того, как мы вышли на равнину, но император Михаил свет Александрович понимает, что выпустить конную саранчу на цветущие земли значительно проще, чем потом отменить приказ и поставить «братцев» обратно в стойло. Так что пусть в Будапеште думают быстрее, а то граф Келлер всегда готов как пионер. После того как после капитуляции Австрии и Богемии стало ясно, что крупных пехотных соединений на своем пути мы уже не встретим, следующие за нами армейские корпуса на марше были отодвинуты в сторону, и вперед пошла кавалерия. Еще одно соображение, по которому не хочется пускать вперед конную вольницу, заключается в том, что после победы Словакия целиком отойдет в состав Российской империи, и разорять эти земли нам не следует. Зато Венгрия останется Венгрией, и ее правителям самим предстоит расхлебывать последствия своего тугодумия."

"А вот и он сам – в компании с нашим сербским дарованием и его побратимками-телохранительницами, коих Федор Артурович на античный манер именует амазонками. Ранее генерал Келлер не был знаком с шебутным сербским принцем, но столкнулся с ним как-то у меня в штабе. Георгий задал ему вопрос по кавалерийским делам, в которых я ни в зуб ногой – Федор Артурович смерил молодого человека и его эскорт испытующим взглядом, но все же снизошел до ответа. Слово за слово – и вот они уже ведут себя вполне по-приятельски, соблюдая, правда, субординацию свойственную отношениям между старшим и младшим. Как раз в это время по армии пошли разговоры о том, как молодой Карагеоргиевич, совершенно в духе своего предка, геройствовал на перевалах – от чего у папы Петра, когда эта информация дойдет до Белграда, наверняка случится кондрашка.