Волчья песнь

Это был тот самый краткий миг, прежде чем окончательно вернуться в реальность, когда не испытываешь никакой боли, потому что все в порядке.

Моя мать была еще жива.

Томас был жив.

На меня давила какая-то тяжесть, будто меня окружили со всех сторон.

В своем затуманенном сознании я подумал, что заснул в доме Беннетов, окруженный стаей. Вспомнилась ярко сияющая полная луна и пришла мысль, что мы провели ночь, бегая по лесу.

Я знал, что нужно позвонить Гордо. Он всегда волновался после полнолуния. Гордо не любил дожидаться, пока я приду на работу, чтобы услышать подробности. Ему нужно было знать все как можно раньше.

Я не мог вспомнить, ходила ли с нами мама прошлой ночью. Так что придется позвонить и ей тоже.

Мы с Джо позавтракаем. Возможно, наши ноги соприкоснутся под столом. И, может быть, я наберусь смелости и возьму его за руку. Картер с Келли, вероятно, высмеют нас за это, услышав, как наше сердцебиение вышло из-под контроля, но это не страшно. Элизабет отругает их, Марк улыбнется своей таинственной улыбкой, а Томас с довольным видом будет наблюдать за нами со своего места во главе стола. И когда я поймаю его взгляд, он сверкнет своими ярко-красными глазами и подмигнет мне, а я пойму, что значит снова иметь отца, я пойму…

Туман начал рассеиваться.

Пришла боль.

Вначале она напоминала острый укол. Что-то зудящее, прямо под кожей. Я сосредоточился на этом ощущении. Оно меня беспокоило.

От этого становилось только хуже.

Я сделал глубокий, судорожный вдох.

И окончательно проснулся.

Они исчезли.

Мама. Томас.

Картер с Келли.

Гордо.

И Джо.

Я открыл глаза.

Два волка лежали, прижавшись ко мне.

Элизабет и Марк.

Они глубоко и ровно дышали, погруженные в сон.

Я завидовал им.

Потому что меня накрыла дикая боль, острая и резкая.

Первым моим порывом была попытка найти остальных. Почувствовать их. Нашу связь. Нити между нами.

Вот только больше ничего не ощущалось.

Я попытался еще раз.

Ничего. Как будто мы были отрезаны.

Утрата оказалась настолько велика, что на мгновение я задохнулся. Попытался сжать кулаки, но мне помешал какой-то предмет в левой руке.

Я глянул на него.

В моей ладони лежала статуэтка волка. Вырезанная из камня.

Я смотрел на нее очень долго.

Потому что знал, что это значит. И кто ее туда положил.

В конце концов, я просто кивнул.

— Ладно, Джо, — произнес вслух. — Хорошо.

И стал ждать.

ГЛАВА 23

ПЕРВЫЙ ГОД/ОГОНЬКИ СВЕТА

Первый год оказался самым тяжелым.

Потому что мы даже не подозревали, что будет первый год.

* * *

— Будешь мне писать, — велел я ему, когда мы лежали в постели. На губах все еще ощущался его вкус и больше всего на свете хотелось поцеловать Джо снова. — Каждые два дня. Чтобы я был в курсе.

— Я все равно не скажу тебе, где мы, — ответил он. — Потому что знаю, что ты сделаешь.

Я нахмурился.