Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
— Полагаю, нам нужно поговорить, — сказал он.
— Да. Думаю, нужно, — согласился я.
Наш диалог звучал просто нелепо.
— Слушай, — вздохнул Джо. — Эм… Просто. Что бы ни случилось. Ладно. Что бы ты ни… решил. Хочу, чтобы ты знал, я говорил серьезно.
— Говорил — что?
— Все. Все, что я когда-либо говорил тебе. Абсолютно все, Окс.
Мое горло слегка сжалось.
— Да, Джо, — ответил я хрипло. — Хорошо.
Он кивнул, а затем повернулся и зашагал по грунтовой дороге.
Я шел рядом с ним.
Моя рука коснулась его руки. Не знаю, нарочно или нет.
Я проклинал себя за то, что у меня не хватает смелости просто дотянуться и взять его за руку.
Просто раньше.
Но Джо принял решение за нас обоих, так как стоило нам в очередной раз соприкоснуться, он вцепился в меня, переплетя наши пальцы и крепко сжав их. Мой большой палец прижался к точке пульса на его запястье, чувствуя нервное, беспорядочное биение, что скрывалось под кожей.
Я держался за него так крепко, как только мог.
* * *
Старый дом пустовал, когда мы подошли к нему. В доме в конце переулка горел свет, а внутри было заметно движение — волки.
С их стороны было весьма заботливо оставить нас наедине, хотя особо деликатными волков вряд ли назовешь.
Впрочем, я не знал, умеют ли оборотни вообще быть деликатными.
Если уж на то пошло, я понятия не имел, применимо ли это определение ко мне самому.
Джо слегка колебался, глядя на дом, и я вспомнил тот день, когда он сидел у меня на спине — маленький «торнадо», сожалевший о том, что меня расстроило.
Я отпустил его руку, и он вздохнул, пока мы поднимались по ступенькам на крыльцо.
Дверь была не заперта. Я толкнул ее, и Джо последовал за мной внутрь дома.
Стоило ему переступить порог, как его глаза моментально вспыхнули красным, а когти и клыки удлинились, словно он не в силах был контролировать их.
— Твою ж мать, — ругнулся он. — О боже. Он не. Не такой, как раньше. Он не похож на…
— Джо, — резко сказал я, стараясь держаться на безопасном расстоянии.
— Я чувствую его запах, — прорычал Джо с полным ртом острых зубов. — Он был здесь. Он до сих пор здесь. Он пропитал собой все дерево. Пропитал стены. Он…
И тут меня осенило.
— Робби.
Джо перевел взгляд на меня, и на краткий миг показалось, что я не успею вовремя дотянуться до своей монтировки, потому что несмотря на то, что я был Альфой, я все равно оставался Альфа-человеком, а Джо был кем угодно, но только не им.
— Я чуть не разорвал его на части, — признался Джо, делая шаг ко мне. — В тот же миг, как только увидел.

















