Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
Как так?
— В этом не было необходимости, — сухо ответила она. — Вы скорбели. Робби находился там и рассказывал все, что мне следовало знать.
— И все же, — вмешался Джо, подхватывая нить разговора, — я вернулся две недели назад, и вот ты тут как тут.
— Я решила, что пришло время…
— Нет, — сказал Джо. — Дело не в этом.
— Просто мы вам были не нужны, — произнес я. — Вам нужен Джо.
— Он Альфа Беннет, — отрезала Мишель. — Он и должен быть…
— Мой отец говорил, что для того, чтобы быть хорошим Альфой, я всегда должен ставить на первое место благо стаи, — сказал Джо. — Превыше всего остального.
— О каком благе будет идти речь, когда твоей стаи не станет? — спросила она. — Потому что ты сильно рискуешь. Джо, я прошу… нет, я умоляю тебя. Позволь помочь вам.
Джо посмотрел на меня. Я приложил все усилия, чтобы мой взгляд не дрогнул, чтобы он смог разглядеть каждую частичку меня, которая была создана именно для него. Нам предстоял еще долгий путь. Те раны и ожоги, оставившие шрамы на моей коже за последние три года, будут заживать еще очень долго.
"Джо издал тихий сдавленный горловой звук, словно ему стало больно. У меня в голове и груди тут же вспыхнуло тепло, это тепло пылало во мне, и несмотря на то, насколько тоненькой и едва зарождающейся казалась нить между нами, какой невероятно крошечной она была, эта нить пульсировала: «стая» и «любовь», и «пара, пара, пара».
Мишель была права. Джо являлся Альфой стаи Беннет.
Но она не взяла в расчет меня.
Да, Джо являлся Альфой.
Но и я тоже.
И я сделал бы ради него все, что угодно. Как и ради нашей стаи.
Я повернулся к Мишель.
— Вам здесь не рады. Во всяком случае, сейчас. Не раньше, чем все это закончится. До тех пор, пока мы не будем уверены, что можем доверять вам. Я человек. Но я Альфа, и ради нашей стаи готов на все.
— Даже умереть? — тихо спросила она.
Джо замер.
Но я нет.
— Даже это, — ответил я ей, — если таким образом сохраню их безопасность.
Она кивнула.
— Надеюсь, до этого не дойдет. Искренне надеюсь. Я посылаю отряд в Орегон. По поводу этого можете со мной не спорить. Если они найдут Ричарда первыми, что ж. Мы сделаем все, что в наших силах. Но если он выживет и явится за всеми вами, я… я надеюсь, вы знаете, о чем меня просите.
— Мы знаем, — сказал я.
— Надеюсь, мы скоро снова поговорим, — произнесла она. — Нам нужно еще многое обсудить. Альфа Беннет, Альфа Мэтисон.
Экран погас.
— Все прошло не так, как я думал, — пробормотал я.

















