Волчья песнь

Резкие цвета поблекли, когда Гордо наконец выдохнул.

— Это твоя стая, — ответил он, на его лице появилась пустая маска безразличия, а голос прозвучал равнодушно.

Мой фиолетовый запульсировал.

— Папа умер.

Синий, синий, синий.

— Окс. Мне так жаль.

А потом Гордо обнял меня, мы были связаны узами, и я подумал, что он, должно быть, часть меня, а я часть его.

* * *

Незадолго до дня рождения Джесси поцеловала меня в моей комнате. Она прижималась ко мне все ближе, вынуждая пятиться к кровати, пока я не уперся в нее ногами.

А затем сел.

Джесси оседлала мои колени.

Я тихо рассмеялся и подумал о сегодняшнем полнолунии.

Мама собиралась в первый раз пойти с нами, просто чтобы посмотреть.

— Думаю, мы должны расстаться, — вдруг произнесла Джесси.

— Ладно, — ответил я.

Последовала тишина.

Она оттолкнулась от меня и встала.

— Окс."

"Глаза ее сузились.

— Что?

— И это все? Это все, что ты можешь сказать?

Я был сбит с толку.

— Ты же сама это предложила!

Джесси закатила глаза.

— Предполагалось, что ты будешь бороться за меня.

— Оу.

— Окс.

— Что?

— Ты хочешь за меня бороться?

— Джесси, — начал я. — Зачем ты это делаешь?

Я попытался нащупать нашу связь, чтобы посмотреть, какого она цвета, но вспомнил, что никакой связи нет, и от этого стало немного грустно.

Джесси вышагивала из стороны в сторону передо мной.

— Тебя же постоянно здесь нет.

— Здесь? Я всегда здесь. Это мой дом. Моя комната.

— Нет. Здесь. В смысле рядом со мной. Если я увижу тебя. Если ты не забудешь мне перезвонить. Если не забудешь мне написать. Если, если, если, потому что ты всегда чем-то отвлечен. Тебя постоянно нет. Словно ты охренеть как свободен и где-то в другом месте, а я этого не заслуживаю.

Окс, я не заслуживаю подобного.

Джесси была права. Она этого не заслуживала. Так я ей и сказал.

— Тогда исправь это, — велела она.

— Не могу.

Джесси услышала именно то, что я подразумевал.

Не буду.

Она на шаг отступила, и мне стало интересно, что она видит, когда смотрит на меня. Видела ли она, что я изменился? Что я стал другим? Временами я чувствовал себя все тем же старым Оксом. Но в остальное время во мне просыпалось желание завыть песнь, чтобы сотрясти деревья.

— Почему? — спросила она.

— Послушай, Джесси, — начал я. Мой голос оставался ровным, но сердце слегка дало трещину.

 — Есть… вещи. Которыми нужно заняться. — Я никогда не был хорош в объяснениях, и теперь это меня подводило. Я попытался ухватиться за первое, что пришло в голову. — Приоритеты. У меня есть приоритеты.

— И я не один из них.

— Неправда, — возразил я, потому что это было не так. — Ты один из них. — Но это тоже не было правдой. Ужасное чувство. — Дерьмо, — пробормотал я.

— Я люблю тебя, Окс, — произнесла Джесси. — Разве ты этого не видишь?

Я все прекрасно видел. И я тоже любил ее.