Волчья тропа
Мир после ядерной катастрофы. Человечество выжило, но высокие технологии остались в прошлом – цивилизация откатилась назад, во времена Дикого Запада.Своенравная, строптивая Элка была совсем маленькой, когда страшная буря унесла ее в лес. Суровый охотник, приютивший у себя девочку, научил ее всему, что умел сам, – ставить капканы, мастерить ловушки для белок, стрелять из ружья и разделывать дичь.А потом она выросла и узнала страшную тайну, разбившую вдребезги привычную жизнь. И теперь ей остается только одно – бежать далеко на север, на золотые прииски, куда когда-то в поисках счастья ушли ее родители.Это будет долгий, смертельно опасный и трудный путь. Путь во мраке. Путь по Волчьей тропе… Путь, где единственным защитником и другом будет таинственный волк с черной отметиной…
Я сидела в темноте и сама с собой спорила. Звезды усеяли ночное небо, но мне сейчас было не до всяких красот. Три или четыре раза за ночь я вроде бы приходила к решению, а потом голова спрашивала: «Ты уверена?», и спор начинался снова.
И лишь увидев, как с другой стороны костра на меня таращится пара желтых глаз, я поняла, что надо делать.
На полпути в никуда
ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, что подумала Пенелопа, когда проснулась на рассвете. Прямо на мне лежал здоровенный волчара, а я даже не шевелилась. Разглядев в свете костра черную полоску у него на голове, я сразу поняла, что была права.
Я целый час объясняла Пенелопе, почему я еще жива и почему она еще жива, что у нее не галлюцинация и что я не сошла с ума. Все время волк сидел рядом, глядя на Пенелопу так, словно он отрыгнул ее после ужина и не может понять, что же такое съел. Он вырос с тех пор, как я оставила его у Генезиса, и теперь я, наконец, чувствовала, что в моем мире все стало на свои места. Я трепала его шерсть, чесала за ухом, гладила большим пальцем черную полоску и валялась с ним по земле.
– Не показывай, что ты его боишься, – сказала я. – Или он тебе руки откусит.
– Как… – начал она, – как ты с ним… он же волк.
Волк поднял на нее горящие глаза, и она отшатнулась, прижавшись к дереву.
– Ну, люди убили больше волков, чем волки людей. Так что я даже не знаю, кого надо бояться.
Пенелопа была такой бледной, словно ее лицо освещал лунный свет.
– Ну, хотя бы гной течь перестал, – сказала я, накладывая новую повязку.
Волк посматривал мне через плечо и, похоже, ухмылялся. Он с Пенелопой не разговаривал и держался от нее подальше, словно в нашей стае она была подкидышем.
– Мы долго шли, да еще ничего не ели, и теперь организму не хватает сил сражаться самостоятельно. Нужны антибиотики.
– А где их достать?
Волк тихонечко рыкнул, я и почесала ему шею, чтобы успокоить.
"– В Халвестоне, – сказала Пенелопа, вздрогнув, когда я начала накладывать новую примочку. – У фармацевта.
– Тогда пора двигаться.
Пенелопа шла, держась за меня, и вместе мы преодолели последний хребет, который отделял нас от Халвестона. Волк трусил позади. Мне все казалось, что он качает головой, словно говорит: «Какого черта ты таскаешь с собой этот мешок костей? Избавься от нее, и мы быстрее доберемся до города». Чего еще ждать от волка.
Понадобилось несколько часов, чтобы подняться на вершину вершины хребта.
